Дорогами судьбы - Элизабет Кларк

Через несколько секунд фигура вынырнула из фургона Джесперсенов, и предрассветный свет снял с происходящего еще один покров тайны — Шарлотта поняла, что перед ней Молли Смитерс, которая теперь бежала к своему фургону, придерживая юбку одной рукой, а в другой неся сумку.

Шарлотта замерла, пытаясь привести свои мысли в порядок. Что же Молли Смитерс могла делать ночью в чужих фургонах? За последние несколько недель она слыхала много рассказов о кражах и преступлениях, историй о людях вроде ее Фрэнсиса, которых выгоняли из обоза или даже вешали за их проступки. Она слышала про женщину, Мейзи Клейпул, которую повесили за то, что она украла деньги у своей кузины.

А теперь Молли… Что еще она могла там делать, думала Шарлотта, кроме как воровать? Разве только искала что-то… Но что? Да еще в темноте, крадучись, как испуганная мышь?

Шарлотта решила, что можно начинать готовить завтрак. Выставляя кастрюли, муку, воду и банку с джемом на примятую траву за палаткой, она, как всегда, представляла, как брезгливо морщила бы лицо ее мать при виде всех этих насекомых, пыли и грязи.

Внезапно женский вопль разорвал спокойствие утра. На расстоянии трех палаток от нее, как перекормленный цыпленок, которому только что отрезали голову, металась Элла Мэй Джесперсен. Ее каштановые с проседью волосы развевались на ветру.

— Они пропали! — пронзительно выкрикивала она. — Все мои деньги, все, что у меня было! Осталась только пара монет!

Краем глаза Шарлотта видела, как из своей палатки выглянула Молли Смитерс. Затем полог палатки опять закрылся.

— Ты уверена, что деньги пропали, Элла Мэй? — спросила Грейс Бринтон, вступая в кружок быстро собравшихся вокруг Эллы Мэй женщин, привлеченных интригой, которую обещала такая потеря.

— Я пришла сказать, что как раз прошлой ночью исчезла моя красивая скатерть из ирландского полотна. Я перерыла все вещи в своем сосновом сундуке, удивляясь, куда она могла деться, ведь я точно помню, как клала ее туда, пока Господь не сказал мне, что мы должны выбросить этот сундук, и…

— О господи, Грейс, мы все помрем от старости, а ты все будешь рассказывать! — остановил ее муж, сплюнув при этом на землю. — Ты, наверное, просто забыла, куда сунула эту дрянную тряпку…

— Я совершенно уверена, что клала…

— Послушайте, и в моем фургоне кто-то рылся в вещах сегодня ночью, — заламывая руки, воскликнула Этель Кроули.

Краем глаза Шарлотта видела, как Молли Смитерс шепчется со своим отцом. Когда она говорила, ее красивые губы быстро двигались, а руки оживленно жестикулировали. По мере того как Молли говорила, казалось, что Джок Смитерс надувается все больше и больше, а лицо его становится тем краснее, чем дольше он слушает. Затем он побежал по направлению к своим палаткам и фургону.

— Где, черт побери, эта Бидди Ли? — пророкотал он.

Это не могло быть случайностью. Шарлотте уже приходилось читать о таких вещах в какой-то книжке, и она догадалась: Молли воровала вещи и деньги у обитателей обоза, а теперь, пока ее никто не успел заподозрить, она решила обвинить во всем Бидди Ли.

— Подождите минутку! — обратилась Шарлотта к мистеру Смитерсу.

Она почувствовала, что вся толпа смотрит на нее. Смитерс остановился и обернулся.

Она всегда немного побаивалась этого человека, его маленьких, глубоко посаженных синих глаз на полном красном лице. А каким большим было его тело! Огромная мощная гора из мышц и сала, напоминавшая Шарлотте самого крупного из быков, которого ей когда-либо приходилось видеть.

— Что вы хотите? — спросил он, когда Шарлотта подошла ближе. Мистер Смитерс сузил глаза, разглядывая молодую женщину с ног до головы. — Если я не ошибаюсь, вы позвали меня, миссис Далтон, потому что у вас действительно есть что сказать? Что-то настолько важное, что вы решились меня отвлечь?

В горле у Шарлотты пересохло, сердце вырывалось из груди. Она оглянулась на фургон Смитерсов и увидела стоявшую рядом с ним Бидди Ли.

— Я задал вопрос, миссис Далтон, — пролаял Смитерс.

— Бидди Ли этого не делала, — ответила Шарлотта.

Она не думала, что глаза мистера Смитерса могут стать еще меньше, оставаясь открытыми, но она ошибалась: они превратились в кипящие яростью, искрившиеся ненавистью щели.

— Так чего же, как вы уверены, не делала Бидди Ли, миссис Далтон?

Шарлотта с усилием овладела своим голосом.

— Я подумала, вы считаете, что это Бидди Ли взяла вещи из фургонов Джесперсенов и Кроули, — сказала она.

— То, что я считаю, — сказал он, наступая на нее, так что теперь его туша находилась уже в считанных сантиметрах от Шарлотты, — это мое личное дело, и ничье больше. В чем может быть замешана Бидди Ли — это тоже мое дело, и ничье больше. Вам это понятно?

— Вот она! — закричала Карлин Смитерс, схватив руку Бидди Ли двумя руками. — Джок, эта воровка и шлюха здесь!

— Я наверняка знаю, что Бидди Ли этого не делала. — Шарлотта слышала свой голос как бы со стороны. Она чувствовала себя, как много лет назад, когда жестоко спорила со своим отцом.

— А как вы, собственно, можете это знать, если вы не живете день и ночь рядом с рабыней, которая, кажется, работает для меня, а не на вас?

— Давайте вздернем ее прямо сейчас и покончим со всем этим! — выкрикнула Лавиния Смитерс.

— Бидди Ли не воровка! — закричала Шарлотта. — Я в этом абсолютно уверена!

Краем глаза она видела, что в ее сторону двинулся мужчина. Судя по росту и цвету одежды, она решила, что это должен быть Люк, но не была уверена.

— Я видела, как сегодня на рассвете в эти фургоны лазила ваша дочь, — сказала она. — Я видела это собственными глазами.

По толпе прокатился ропот, и Шарлотта мысленно поблагодарила Бога, что там находится достаточно много хороших людей — Вестроу, Альма и Зик Блиссы, Джордж Пенфилд и многие другие — и что они с Бидди Ли могут рассчитывать на их защиту как она надеялась.

— Ты — лживая шлюха, — прошипел Джок Смитерс. — Это было, верно, после того, как ты закончила обслуживать Люка Эшкрофта…

Удар обрушился на него неожиданно. Вспышка гнева и силы, — кулак Люка угодил в челюсть Джока Смитерса и сбил его с ног. Люк навалился на него сверху и сгреб за рубашку, отчего шея Смитерса неестественно и болезненно выгнулась.

— Еще раз когда-нибудь заговоришь с Шарлоттой в таком тоне — и ты покойник.

Шарлотта не могла поверить, что когда-либо сможет увидеть в таких глазах, как у Смитерса, страх, но это было именно так.

— Убери руки, — выдохнул он. — И слезь с меня, Эшкрофт.

— Извинись перед миссис Далтон, и я, возможно, сделаю то, о чем ты просишь, — сказал Люк, еще туже стягивая воротник его рубашки.