Дорогами судьбы - Элизабет Кларк

Он отодвинулся, его глаза приобрели мечтательное выражение.

— Я говорил, что не буду заниматься с тобой любовью до тех пор, пока ты не будешь к этому готова, — прошептал он. Его тело было напряженным, оно взывало к ней. — Я не стану тебя торопить.

Она не могла сказать ему правду. О, как ей понравились его слова о том, что мужчине и женщине необходимо говорить друг с другом! Ей нравилось все, что он говорил. Но она не могла сказать ему, что она уже была готова к этому, что ее тело горело страстью, заставляя ее сделать то, что, она знала, было неправильным.

Вдруг она почувствовала влагу под пальцами своей правой руки, которая лежала у Люка на плече. Кровь сочилась из его раны.

— Люк!

Он покачал головой.

— Ничего страшного. Я в порядке, — сказал он.

— А ты присыпал ее порохом? Ты перевязывал ее?

— В данный момент я думаю не о своем плече, Шарлотта, — сказал он мягко.

— Ну, хорошо, о нем позабочусь я! — сказала она. Он попробовал снова притянуть ее к себе.

— Я хочу, чтобы тебе снова было хорошо, Шарлотта. Сегодня ночью.

Спереди его рубашка становилась темно-красной от крови, а Шарлотта смотрела ему в глаза. Она видела глаза мужчины, которому она никогда не смогла бы сказать «нет», — не смогла бы, если бы оставалась с ним рядом еще хотя бы минуту.

Она видела губы, которые она так любила, вкус которых она знала и о которых мечтала, в мягком прикосновении которых она нуждалась даже во сне, видела резко очерченный подбородок мужчины, захотевшего говорить с ней обо всем на свете, и… она знала, что ей нужно уйти. Люк был первым островком, который она смогла найти в постоянно бушующем море равнодушия, и хотя она хотела его каждой клеточкой своего тела, она не понимала руководивших его действиями мотивов, не знала его намерений — потому что ни одна женщина никогда не может действительно знать мужчину. Это было единственное утверждение относительно мужчин, в котором она была абсолютно уверена.

— Пожалуйста, позаботься о своей ране, — сказала Шарлотта, не глядя на него. — Сейчас мне нужно уходить.

К своей палатке Шарлотте пришлось бежать со всех ног. Забравшись внутрь, она почувствовала себя зверем, загнанным в клетку. Она упала на холодную землю, не в силах избавиться от ощущения, что Люк все еще с ней рядом. Ее соски набухли, словно их касались его пальцы, между ног с каждым ударом сердца пульсировало тепло, и волны физической потребности накатывались на нее с новой силой, как будто то неземное блаженство, которое Люк подарил ей тем вечером, могло снизойти на нее снова.

Она думала о том, что он сказал сегодня вечером. Как он узнал, что она уже чувствовала то, чего раньше и представить никогда не могла? Тело ее изгибалось в муках желания. Как она хотела, чтобы Люк был с ней, или чтобы она могла думать о чем-нибудь другом!

Она вспоминала слова, сказанные Люком, когда она пыталась оттолкнуть его: «Я хочу, чтобы тебе снова было хорошо, Шарлотта. Сегодня ночью». Как ее телу хотелось, чтобы на это предложение она ответила согласием!

Она думала о том, как он пообещал ей, что никогда не станет ей врать, и как он сказал, что для мужчины и женщины единственный способ поладить — это говорить друг с другом. Эти слова так же возбуждали ее, как и его прикосновения. От этих обещаний и слов любви ее кровь закипала так же, как от прикосновений его пальцев и губ.

Она не понимала, что с ней происходит, ведь прежде она не знала, что такое хотеть мужчину, нуждаться в нем. И если бы еще неделю назад кто-то спросил ее, смогла бы она поверить мужчине, который говорил бы ей такие слова, как Люк, она бы громко рассмеялась в ответ.

Однако по какой-то причине ее сердцу очень хотелось ему поверить.

«Нет! — кричал ее внутренний голос. — Люк Эшкрофт делает то же самое, что и тысячи мужчин по всему миру делают каждый день — он тебя обманывает!»

— Перестань, пожалуйста! — вдруг услышала она крик Люсинды. — Умоляю тебя, Маркус, ты можешь хоть один вечер не придираться ко мне?

Маркус проворчал что-то в ответ, но Шарлотта не смогла разобрать слов. Она вышла из своей палатки. Желание покинуло ее тело.

Праздник шел полным ходом. Шарлотта наблюдала за веселящейся толпой со стороны, изумляясь, как легко одинокие мужчины и женщины находили себе пару. Неужели другие женщины не разделяли ее сомнений насчет мужчин? Неужели им всем было все равно?

— Я ни разу не видела, чтобы ты танцевала, Шарлотта, — сказала Альма, подходя к ней. — Мы с Зиком танцуем, как молодожены, а ты стоишь, как несчастная старушка, с ног до головы вывалявшаяся в грязи. — Она покачала головой. — Это ужасный позор, милая девушка, и то, что ты вдова, и все остальное.

— Альма, прошло совсем мало времени со дня, когда Фрэнсиса не стало, — возразила Шарлотта.

Альма прищурила глаза.

— Со мной ты можешь не притворяться, барышня. Фрэнсис был добрым и нежным человеком, но он не смог зажечь в твоем сердце огонь. Сделать это удалось другому мужчине в этом караване. Не забывай, что я присматриваю за тобой, мисси, а это значит, что я не потерплю лжи. — Она вздохнула. — Бедный Люк, кто позаботится о его ране? Он опять истекает кровью, как недорезанная свинья!

— До сих пор? — спросила Шарлотта.

— Кровь течет рекой, — сказала Альма. — Я предложила ему еще раз перевязать рану, но он ответил, что хороший сон — это все, что ему нужно.

Шарлотта знала, что ей делать. Она повидала в жизни достаточно ран, чтобы знать, что человек не игнорирует раны, переломы или любые другие повреждения, если только он не хочет неприятностей. «Ты сама ищешь проблемы себе на голову», — снова затянул старую песню ее внутренний голос, но она покачала головой, вернулась в палатку, взяла свою медицинскую сумку и зажженный фонарь и направилась к палатке Люка.

Она беспокоилась о Люке больше, чем о любом другом человеке в своей жизни. Она определенно была в него влюблена, и чувство это было новым и незнакомым. Ничего подобного она раньше не испытывала.

Но это не значило, что у нее был другой повод нанести ему визит, уговаривала себя Шарлотта. Она идет, чтобы осмотреть его рану, не так ли? Если Люк не спит, она будет предельно сдержанной. А если он спит…

Ну, если он спит, она решит, что делать, там, на месте.

— Люк? — тихо позвала она, остановившись у входа в его палатку. Поскольку издалека доносилась громкая музыка праздника, она чувствовала себя довольно комфортно. Вероятно, никто даже и не заметит, что она здесь.

Когда она приоткрыла полог, то тут же успокоилась: Люк крепко спал, его дыхание было ровным и глубоким. Шарлотта поставила фонарь на землю, опустилась на колени и посмотрела на мужчину, который с самой первой их встречи казался ей слишком красивым, слишком сильным. Еще тогда ее сердце знало, что ей нужно держаться от него подальше.