Дорогами судьбы - Элизабет Кларк

Шарлотта пошла вперед, направляясь к женщине, которая, как она знала, недавно родила ребенка. Они до этого перебросились с Амелией Везервокс, у которой было больше всего детишек, всего несколькими словами. Но они купались вместе в ручье Альков, а ее фургон находился недалеко. По правде говоря, Шарлотта не могла себе представить, что найдется на свете женщина, которая сможет отвернуться от новорожденного, который, очень может быть, скоро потеряет свою мать.

Миссис Везервокс правила упряжкой своих быков, а ее дети ехали в фургоне. Когда Шарлотта приблизилась, миссис Везервокс — худая, со свисающими прядями редеющих темных волос и серыми беспокойными глазами, — глянула на нее и отвернулась.

— Моя сестра очень больна, — обратилась к ней Шарлотта. — Не могли бы вы приютить ее мальчика у себя ненадолго, миссис Везервокс?

Миссис Везервокс хлестнула одного из быков кнутом, как будто не слышала Шарлотту.

— Миссис Везервокс?

— Вперед! — прикрикнула она на своих уставших быков, чтобы те ускорили шаг.

— Моя сестра умирает! — услышала Шарлотта свой собственный голос и вздрогнула, надеясь, что ее слова не станут правдой.

— Я — женщина, которая ходит в церковь, и у меня есть муж, который тоже ходит в церковь, — отрывисто прокричала миссис Везервокс. — И, в отличие от вас, я считаю это правильным, миссис Далтон.

— Ради бога, почему вы думаете, что я стану вмешиваться в ваши дела? — закричала Шарлотта. — Я только хочу, чтобы вы покормили ребенка!

— Возможно, вам нужно было подумать об этом до того, как… — Ее голос замер. — Возможно, вам нужно было подумать об этом до того, как вмешиваться в дела Смитерсов и… делать все эти неприличные вещи.

Она снова взмахнула кнутом, и фургон двинулся вперед по дороге.

Шарлотта развернулась и пошла прочь, прижимая Джейкоба к груди, казавшейся ей совершенно бесполезной.

Люсинда. Она может уйти в любой момент. У Шарлотты было такое чувство, что в горячем, голодном тельце Джейкоба сейчас сосредоточена жизнь, которая, возможно, в этот самый момент ускользает из тела ее сестры.

— Так, так, так, — послышался за спиной Шарлотты женский голос. — Наносишь неожиданный визит Амелии Везервокс? — спросила Молли. — Ты что действительно думала, что она будет иметь дело с кем-то вроде тебя? Да большинство женщин в караване…

— Ты думаешь, что женщины нарушат приличия, если дадут немного молока младенцу?

Молли пожала плечами.

— Я тебе и раньше говорила: ты делаешь большую ошибку, надеясь, что мистер Люк Эшкрофт на тебе женится после того, как ты дала ему то, что мужчины рассчитывают получить после женитьбы. Моя мать говорит…

— Убирайся отсюда, пока я не вываляла тебя в пыли, — сказала Шарлотта. — Меня сейчас заботят более важные вещи. Я не намерена выслушивать, что именно думает твоя мать.

— Но…

— Ты меня поняла? — уходя, крикнула Шарлотта, и Джейкоб снова заплакал.

Уже через пять минут Джейкоба более чем охотно взяла к себе Нора Вестроу.

— Ты спасла нашего мула, Шарлотта. Ни за что на свете я бы не отказала тебе.

— Присмотрите за Джейкобом, пожалуйста, — сказала Шарлотта, — а я сбегаю назад и посмотрю, как там Люсинда. Хорошо?

— Можешь не торопиться, — ответила Нора. — Делай то, что должна делать.

В ушах Шарлотты это прозвучало погребальным звоном. Похоже, все думают, что Люсинда умрет. И сердцем Шарлотта понимала, что все эти люди, должно быть, правы. На протяжении всего пути, который они преодолели, Шарлотта видела уже более сотни могил. И это были могилы только тех людей, ради которых члены их семьи потратили силы и время, чтобы похоронить их достойно, а не просто опустить тело в яму и забросать землей.

Где-то в глубине души, глубоко-глубоко, Люсинда всегда была уверена, что не сможет завершить это путешествие… Пока Шарлотта шла к своему фургону, одно за другим на нее накатывали воспоминания. Вся жизнь проходила у нее перед глазами. Она вспоминала, — словно это произошло вчера, — как она зимой затаскивала сестру в сани. Лицо маленькой Люсинды было замерзшим, но решительным. Она вспоминала, как они делали печенье, чтобы удивить маму, при этом щеки и нос сестрички были перемазаны черной патокой и мукой. Она вспоминала, как обнимала ее ночью, когда та просыпалась от страшного сна, и как утешала ее, когда они слушали, как отец кричит на мать.

И внезапно она ощутила уверенность, что те же самые воспоминания приходят сейчас и к Люсинде, касаясь ее души в последний раз.

— Она не просыпалась? — спросила она Маркуса.

Он посмотрел на нее окаменевшим от безысходности взглядом.

— А ты как думаешь? — спросил он. — Капитан сказал, что через милю будем разбивать лагерь на ночь, — добавил он, как будто эта информация имела какое-то отношение к состоянию здоровья Люсинды.

Шарлотта протиснулась мимо Маркуса и влезла в фургон.

Люсинда шевельнулась! Она изменила позу и теперь лежала на боку. Дыхание ее было медленным и ровным. Шарлотта придвинулась ближе и встала на колени рядом с сестрой, приготовившись помолиться, наверное, уже в сотый раз в этот день.

Люсинда открыла глаза.

— Люси, — шепотом позвала ее Шарлотта.

— Ш-ш-ш, — в ответ прошептала Люсинда. Она протянула свою холодную тонкую руку и коснулась щеки старшей сестры.

— Со мной все будет хорошо, — пробормотала она.

— Теперь, когда ты проснулась, я могу дать тебе лекарство миссис Гундерсон! — сказала Шарлотта, начиная вставать.

Но Люсинда схватила ее за запястье и с удивительной силой удержала.

— Слишком поздно, — мягко сказала она. — Я вернулась, чтобы ты дала мне обещание.

— Какое?

— Пообещай мне, что присмотришь за Джейкобом. Я хочу, чтобы ты поставила его на ноги. Не Маркус с… с другой женщиной, а ты.

— Я… — начала Шарлотта, но слезы заглушили ее голос.

— Просто поклянись, — прошептала Люсинда, сжимая руку Шарлотты.

— Я обещаю, — наконец сказала Шарлотта надломленным голосом. Она часто перечитывала один рассказ, в котором старая индейская женщина точно знала, когда ей предстоит умереть, поэтому, когда пришло время, она поднялась на вершину своей любимой горы, легла, скрестила руки и отошла.

Теперь же, глядя на то, как ее сестра закрывает глаза, Шарлотта прошептала: «Нет! Пожалуйста, Люсинда!»

Ее сестра тоже читала этот рассказ — их мать читала его им обеим, сидя у огня, даже когда они выросли.

Люсинда знала, о чем думает ее сестра.

— Люсинда, — уже ни на что не надеясь, позвала сестру Шарлотта.

Пот градом бежал по лбу Маркуса, по его шее, по тонким, болезненного вида рукам. Он рубил землю так, как будто это был массивный дуб, и продвигался в своей работе так медленно, словно маленький мальчик с игрушечным совком.