Дорогами судьбы - Элизабет Кларк

Конечно, как сказал сам Люк, он никогда больше не женится и никогда не будет ее любить так, как ей хотелось бы, чтобы ее любили. Все эти годы Шарлотта верила, что хочет жить в одиночестве, быть независимой и не нуждаться в мужчине. Какая-то частичка ее сердца так никогда и не поверит мужчине, ведь именно мужчины всегда становятся источником перемен, перемен к худшему.

И все же она хотела Люка. В глубине души она знала, что сможет выжить без чьей-либо помощи, что она знает о животных, солнце и земле достаточно, чтобы жить самостоятельно и со всем справляться. Она также знала, что лучше не иметь мужа вообще, чем иметь плохого мужа.

И все же она хотела Люка.

Вдруг Шарлотта поняла, что наступила тишина, и она уже некоторое время не слышит ни голоса Люсинды, ни плача Джейкоба. Она повесила на крючок сумку со щепками, которые собирала, и влезла в фургон.

— Маркус! — позвала она.

Люсинда лежала на полу фургона с закрытыми глазами, бледная, как луна. На юбке на уровне ягодиц растекалась темная лужица крови. Маленький Джейкоб лежал рядом с ней и тоже спал: его крошечные губки-бабочки были приоткрыты, худенькие щечки были бледными.

Маркус просунул голову внутрь.

— Что? — спросил он.

Шарлотта почувствовала, что неторопливое движение влекомого быками фургона останавливается.

— Сходи, позови миссис Гундерсон, — тихо попросила она. По его лицу Шарлотта поняла, что он увидел кровь. Через мгновение он ушел.

Стараясь двигаться как можно осторожнее, Шарлотта взяла младенца на руки и положила его на мягкое лоскутное одеяло, сшитое ее матерью для своего внука, которого она, возможно, никогда и не увидит.

Затем Шарлотта начала собирать все чистые тряпки, какие только могла найти, понимая, что уже начинает паниковать — кровотечение нужно остановить, а Люсинде дать еще спорыньи.

«Она не переживет этого во второй раз», — нашептывал Шарлотте внутренний голос. Она затрясла головой, стараясь отогнать дурные мысли, но руки ее начали неметь от нервного напряжения. «Думай! — приказала она себе. — Думай! Представь, что это не Люсинда, а лошадь или корова. Какое лекарство нужно было бы ей дать?»

Потом еще один вопрос прорвался сквозь панику: а что, если миссис Гундерсон вообще не придет? Несколько человек из каравана перестали общаться с Шарлоттой после того инцидента с Бидди Ли и семьей Смитерсов. Что, если миссис Гундерсон тоже отвернулась от нее?

Но в этот миг из-за полога показалось морщинистое серьезное лицо миссис Гундерсон, и она влезла в фургон.

— И ведь столько времени уже прошло со дня рождения маленького, — сказала она, качая головой. — Это нехорошо, Шарлотта. Ты это знаешь.

— Я знаю, что вы можете ей помочь, — сказала Шарлотта. — Вы спасли Ефимию Брайс и Джесмин Грант.

Миссис Гундерсон, продолжая качать головой, начала задирать юбки Люсинды, и в это же мгновение фургон дернулся, возобновляя свое медленное и неровное движение.

Итак, Маркус повел упряжку дальше, про себя отметила Шарлотта. Другого выбора, кроме как продолжать путь, конечно, не было.

Худые ноги Люсинды выглядели как палки, вены были едва видны, колени были почти такими же маленькими, как у ребенка.

Когда миссис Гундерсон подняла юбку Люсинды еще выше, у Шарлотты перехватило дыхание. Она не хотела смотреть на то; сколько крови вытекло из тела Люсинды, не хотела думать, что означает то, что сестра не просыпается.

— Бедняжка, — прошептала миссис Гундерсон. — Я всегда говорила, что если бы мужчинам пришлось хоть раз испытать боль и страх смерти при рождении ребенка, наши «посиделки» с ними случались бы намного реже и с большими перерывами.

С чувством вины и стыда Шарлотта подумала о своем наслаждении прошлой ночью, о своих эгоистичных помыслах и планах. Она старалась выбросить из головы еще одну мысль, которая с самого утра преследовала ее: рождение ребенка. Дитя, которое могло появиться на свет в результате вспышки страсти, с которой у нее не хватило сил совладать.

— Ставь своей сестре компрессы так часто, как только сможешь, Шарлотта, — сказала миссис Гундерсон странным испуганным голосом. — Если у тебя нет чистых тряпок…

— Я найду их, — оборвала ее Шарлотта. — Это все? Миссис Гундерсон посмотрела ей в глаза.

— Дорогая, обрабатывай ее рану изнутри, благо твоя сестра находится в полусне… — Ее голос затих, когда она вытерла руки о носовой платок и полезла в свою сумку. Она с силой втиснула в руку Шарлотты маленький пакетик порошка. — Заставляй бедняжку принимать по одной щепотке этого каждые четыре часа, если она проснется. Это мой собственный рецепт: спорынья, чуточку ивовой коры и немного черного пороха для хорошего действия.

— Она должна проснуться, — сказала Шарлотта, глядя сверху на Джейкоба. Удивительно, но малыш продолжал спать.

«Люсинда должна проснуться, — говорила себе Шарлотта. — Как может женщина, у которой есть маленький ребенок, не проснуться хотя бы только для того, чтобы еще хоть раз вдохнуть запах его волос или почувствовать прикосновение этих крошечных пальчиков? Просыпайся, чтобы мы могли поговорить с тобой обо всем, — думала Шарлотта. — Просыпайся, чтобы Маркус мог сказать тебе, что я невоспитанная и сварливая, всюду сую свой нос, а ты ответишь, что мы сестры, и только это имеет значение. Просыпайся, чтобы сказать мне, чтобы я не влюблялась!»

Миссис Гундерсон погладила Шарлотту по щеке:

— Спасти твою сестру может только чудо, дитя мое, но если бы мы не верили в чудеса, никто из нас не отправился бы в это путешествие.

Еще через мгновение она ушла. Шарлотта накладывала компресс за компрессом, но это не помогало. Она понятия не имела, сколько времени прошло, когда с воплем проснулся Джейкоб. Шарлотта была уверена, что это знак о том, каким будет для нее этот мир без сестры.

Вопли Джейкоба превратились в визг. Он размахивал маленькими ручонками в воздухе, а Шарлотта подняла его на руки и держала у своей груди, уже не надеясь, что его крики разбудят Люсинду.

Сестра лежала неподвижно, находясь где-то слишком далеко, чтобы можно было вернуться.

— Я найду для тебя молока, — прошептала Шарлотта. — Обещаю, что найду, милый.

Она сказала Маркусу, что забирает Джейкоба, чтобы подыскать кого-нибудь, кто бы мог его нянчить, и Маркус с отсутствующим видом кивнул.

— Миссис Гундерсон сказала» что ничего не сможет сделать для Люсинды, — тихо произнес он.

Шарлотта пошла вперед, направляясь к женщине, которая, как она знала, недавно родила ребенка. Они до этого перебросились с Амелией Везервокс, у которой было больше всего детишек, всего несколькими словами. Но они купались вместе в ручье Альков, а ее фургон находился недалеко. По правде говоря, Шарлотта не могла себе представить, что найдется на свете женщина, которая сможет отвернуться от новорожденного, который, очень может быть, скоро потеряет свою мать.