Из Тени (Dragon Age) - Krilena

худобой даже сновидца, пробывшего больше тысячелетия в Тени, сумела обойти по мёртвости лица, а казалось бы, куда уж мертвее.

И вспоминая все эти неоднозначные впечатления, которых он набрался, успей бал только начаться, Безумец ещё раз порадовался своему лишь косвенному участию на вечере. Пока события не погнались галопом, он предпочёл спрятаться от суеты и смертельных интриг в пустующей библиотеке, заняться чем-то уже действительно, по его мнению, важным.

К счастью, как Лелиана и говорила, во время бала библиотека пустовала благодаря тому, что парадный вход в неё со стороны вестибюля был заперт. Поэтому, чтобы в неё попасть, нужно плутать по сейчас закрытой части гостевого крыла дворца и попасть через дверь для слуг и работников, либо показать чудеса скалолазания в корсете и многослойном подъюбнике, ну или будучи незаметной птицей пролететь в открытую форточку мимо всех преград. Собственно, последним магистр и воспользовался.

Удивился ли Безумец, увидев большую библиотеку Халамширала? Нет. На самом деле мужчина понимал, что императорский двор Орлея — это далеко не те люди, которых можно было бы обвинить в необразованности. И сейчас он в этом лишь убедился. Собрание книг в Зимнем Дворце — одно из крупнейших в мире, в этой стране — уж точно: лишь библиотека Университета Орлея и столичного императорского дворца могут сравниться с ней. Немалый вклад внесла Селина, которая первой из правителей за долгое время решила профинансировать Университет и взялась в общем развивать науку в стране. И поддержка оказалась столь действенна, что результат такой политики проявился уже в ближайшие годы. Никогда никем не упоминаемое учебное заведение, стало самым элитным во всём Тедасе, куда отправить учиться своих неспособных или почти не способных к магии детей стремились даже знатные семьи Тевинтера. Книги стали создаваться, покупаться из-за границы или подниматься из пыльных архивов, реставрироваться — восстанавливались библиотеки, и не только университетские. Благодарные учёные нередко отправляли императорскому двору книги — так и для библиотеки Халамширала началась новая жизнь.

Селина даже сама поступала в университет, чтобы вдохновить своим примером аристократов. Правда, из-за сильной занятости всё её обучение свелось к редким встречам с преподавателями во дворце, однако и это уже был достаточный вклад в возродившуюся в Орлее моду на образованность.

Безумец вне всяких сомнений был сторонником этой моды и искренне восхищался политикой, проводимой местной правительницей. Заодно изучение истории Орлея позволило мужчине как учёному лишь утвердиться в своём мнении, что развитие науки для страны не менее важно, чем военная оснащённость, может даже важнее, поскольку развитие военного дела — прямо следует из развития науки. А в качестве доказательства он бы сразу привёл три империи: Элвенан, Тевинтер и Орлей, — которые в свой конкретный исторический промежуток времени лидируют, потому что их страны-современники не уделяли того же внимания развитию научного сознания. На фоне Тевинтера это особенно хорошо просматривается: сейчас Империя занята черти чем, пытается стройные ряды противником-кунари обойти тем же строем (что априори проигрышная стратегия в войне с рогатыми, чья религия заточено на единство), и как результат от своего былого влияния почти ничего у неё не осталось, и выживает она только за счёт этого остатка, наследия предков и более адекватного, с точки зрения магистра, отношения к магии.

К тому времени, когда его мысли опять ушли в сравнительное сожаление, мужчина решил их прервать. Он прибыл сюда, чтобы понаслаждаться разнообразием книжной коллекции, и не хотел отвлекаться. Библиотека не будет в его распоряжении весь вечер, потому что скоро придётся даже ему более активно поучаствовать на балу и оказать помощь Инквизиции хотя бы из желания её победы, а не Корифея, а в иное время его сюда никто не допустит.

И пока у него было это время, сновидец с удовольствием бродил меж шкафов, изучая коллекцию. Заодно подмечал и прекрасную работу шкафных дел мастера — книжные полки по праву можно было считать одним из лучших образцов инкрустации по дереву. Культура, помешанная на драгоценных металлах и камнях, как оказалось, неплохо работает с деревом, даже лучше Тевинтера, который больше предпочитает монументальность камня или изделий из твёрдого, не подверженного коррозии металла.

Сам состав книг был магистром вполне предугадан. Здесь не было книг, связанных с магией, научных, в самом прямом значении этого слова — написанных одним учёным для других, зато было много общеобразовательных, без заумных слов способных познакомить с наукой даже самых простых обывателей, и исторических — кажется, здесь собрана вся история Орлея. Разумеется, не обошлось без религиозных, Песен Света. И только книги по мистицизму, астрологии и прочей псевдомагии выбивались из предсказанного. Эти книги точно принадлежали действующей императрице в виду её страсти к оккультизму. Безумца же данное чтиво лишь рассмешило, как и попытки некоторых сопорати познать магию и её законы, особенно привязывая какие-то явления к созвездиям.

Столь смехотворной ему не казалась даже деятельность одной древнетевинтерской секты магистров, преимущественно южных, которые, желая свергнуть Магистериум с его несправедливым правом назначать магистров в Сенат и вернуть времена, когда всем правили великие сновидцы, решили развивать потенциал неприметных наук, одной из которых была астрономия, никогда особо не являвшаяся популярной в Империи. Для Безумца всегда было загадкой, как этот культ решил свергать вертушку правления, собирая из звёзд на небе рисунки, и ни он, ни другие историки никогда не узнают ответ, потому что Звёздный Синод расправился с сомневающимися в воле Древних Богов, которые, собственно, и сподвигли архонта Дариния основать Империю и Магистериум, раньше. Их наследие порой встречается и поныне в землях, отдалённых от Минратоса, например, астрариумы — вполне интересные инструменты для изучения звёздного неба, а также способ обнаружения тайных схронов и мест сбора культа. Однако более современным фантазёрам хватило ума, лишь чтобы наваять сомнительного качества книгу.

Разумеется, хромой маг найденные книги по мистицизму не воспринимал всерьёз, потому что подход, когда сопорати пишет о магии и при этом не удосуживается хотя бы проконсультироваться с настоящими магами, опытными чародеями Кругов, язык не повернётся назвать научным. И скорее он бы назвал это трагикомедией: и смешно, и грустно что фантазию этих «учёных» публикуют, и у неё ещё находятся последователи.

«Лучше бы книги Варрика читали — в них и то больше достоверности», — подумал однажды маг, когда после долгой ходьбы решил сделать перерыв, передохнуть, присел в одно из белых мягких кресел в читательской зоне библиотеки и взял в руки очередное увеселительное, для него, чтиво.

Но отдохнуть ему не дали.

Как это обычно бывает, когда уходишь с головой в изучение чего-либо то ни было, прошло больше