Из Тени (Dragon Age) - Krilena

предсказывать, чем руководствовалась Селина, приглашая их на переговоры. Первая вероятная причина, но, конечно, не единственная, заключалась в том, что она хотела попросту опередить своего противника борьбы за престол. Ныне Инквизиция имеет столь огромное влияние, что вполне своим вмешательством может решить исход гражданской войны вообще в другой стране. Ожидаемо, что Гаспар де Шалон, кузен императрицы и её оппонент, который не имел никакого влияния в Совете Герольдов — объединение могущественных лордов, которые разрешают спорные вопросы, связанные с престолонаследием, — попытается найти союзников в лице другого могущественного объединения — Инквизиции, — расположив к себе приглашением и сладко напев о выгоде сотрудничества именно с ним. Но Селина его опередила. Также Совет предполагал, что, хотя предупреждения Инквизиции до неё так и не дошли, женщина оказалась достаточно-таки прозорлива и сама догадывалась о возможном вмешательстве венатори в столь судьбоносный для страны бал, о покушении, поэтому пригласила прославленных борцов с Тевинтером. Возможно, вынудила её искать поддержку со стороны прозвучавшая однажды новость, которая и поныне будоражит умы всех правителей, о планах кунари посеять хаос на юге, взрывом гаатлока сместив верхушки правления всех государств Тедаса. Может быть, её приглашение — просто попытка ещё больше утвердить своё влияние, ведь Селина стала первой, на чей бал советники Инквизиции, уже успевшие укорениться в умах жителей Тедаса спасителями всего мира, прибыли в полном составе, что не могло не возвысить её и весь Орлей ещё больше в глазах других стран и соперников. Эти варианты были одними из возможных, но никто не сомневался, что могут быть и другие.

Эта неоднозначность мотивов, несомненно, отторгала, но у Совета не было выбора: нарушить планы Корифея по погружению юга в хаос намного важнее их собственного душевного спокойствия. Осталось им лишь надеяться, что запутанные дрязги и нечестные приёмы борьбы двух (на самом деле трёх) потенциальных правителей не сильно помешают их личному расследованию.

Продолжила разговор с прибывшими гостями Селина знакомством с другими важными участниками сегодняшнего вечера. Первым удосужился чести быть представленным, собственно, её оппонент, Великий Герцог, что стоял у спуска на нижний ярус зала. Несмотря на то, что Гаспар получил очень даже лестное и вежливое описание своих титулов и заслуг от соперницы, с которой он ведёт самую что ни на есть полномасштабную гражданскую войну, шевалье вскоре достаточно-таки нетактично её перебил и поздоровался по-армейски лаконично. Пусть кто-то в зале и покривился от такого безвкусия, но нельзя поведение мужчины назвать полным нарушением правила Игры, скорее показателем того, что он был в ней не столь искусен, как кузина, и плохо скрывал отсутствие вовлеченности в эту сторону орлейских традиций. Даже в его наряде из парадного были только горгера — круглый белый гофрированный воротник, коллар — массивное ожерелье как символ его власти и положения в орлесианском обществе, и местами совсем нефункциональные металлические вставки обмундирования, которые из-за размера и вычищенного до блеска состояния слишком уж хорошо отражали свет паникадил, из-за чего блики от шевалье были как от статуи, что его самого, впрочем, ничуть не волновало. Но советники заметили: сними все эти не очень-то вписывающиеся в образ детали, и перед ними будет стоять человек, облачённый в обычные добротные доспехи, что можно рассматривать, как готовность герцога сегодня вечером брать дворец силой с помощью своих людей. И достаточно-таки почтенный возраст ветерана, который уже приближался к седьмому десятку, очевидно, не стал преградой лично возглавить такой не очень изящный, зато действенный тактический ход.

Появление Инквизиции лорд посчитал как незапланированным вторжением в его планы, так и новой прекрасной возможностью, поэтому сходу, не смущаясь публики и своей соперницы, пригласил советников на частную беседу.

Второй, кого представила Селина, стала Флорианна де Шалон как ярая зачинщица этого прекрасного бала, которая, в отличие от брата, удосужилась чести стоять на ярусе рядом с Императрицей. Женщина встретила гостей весьма холодно, даже нехотя, хотя и была, как и положено, вежлива. Но на это никто из знати даже не обратил внимание, поскольку всем известно, что она не обладает ни дипломатическим талантом своей кузины, ни военной проницательностью своего брата, и Флорианна всегда была самым незамечаемым членом королевской семьи. Двор её считал — насколько это позволяла Игра — неопасной и бездейственной, постоянно собирающей лишь крошки величия своих более способных родственников.

Если платье Селины было олицетворением строгости, сдержанности и при этом богатства, то вот платье Флорианны точно было олицетворением вульгарности, беспочвенной пестроты — это заметили даже неискушённые Игрой члены Совета. Бабочка стала вдохновением для её платья и всех деталей на нём. Верхняя часть подола и вовсе была исполнена в виде сложенных крыльев данного чешуекрылого насекомого. В меру такой дизайн посчитали бы красивым, однако «меры» у герцогини не было. Также был выбран не самый удачный цвет платья — чистейше белый, на котором все яркие, слишком контрастные декоративные элементы резали глаза смотрящим сильнее, чем даже блики от доспех герцога. И ещё такое платье сливалось с её излишне бледной кожей и умышленно заработанной худобой, которые живости её образу ничуть не добавляли. Ну а чтобы никто не сомневался, какое животное вдохновило её портных на создание образа, тканевая маска дамы исполнена в виде большой бабочки, под которой не было видно глаз. И главное маска была даже больше, чем у Императрицы. Но из-за столь не вписывающегося образа и возмутительной попытки затмить правительницу на Флорианну опять никто не обратил внимания.

Совет бы тоже не обратил, если бы эта женщина не была в списке подозреваемых в сотрудничестве с Венатори. Но Инквизиция не спешила с обвинениями, потому что помимо задачи по поиску агента не менее важно было узнать, какое покушение задумал Старший. Селину убить была возможность и раньше, но он почему-то тянул вплоть до столь важного для Орлея вечера.

Тем временем, пока Совет оказался в самом эпицентре дворцовых интриг, маг в образе ворона вольготно расположился на крыше одной из террас, и мог прекрасно наблюдать в окно за происходящим, за началом Игры, поверх голов столпившейся знати. Он не участвовал в том, что наблюдал, и это его более чем устраивало.

— Эй, кыш!

Тому, кто наслаждался тишиной и своей безучастностью, стало даже неожиданно услышать где-то снизу чужой голос. Оторвавшись от лицезрения, черные глаза-бусинки глянули вниз и заметили ничем непримечательного эльфа-слугу, который заметил животное и решил его прогнать. Но задумка раттуса упрямого ворона абсолютно не интересовала, и он спокойно вернулся к своему молчаливому наблюдению.

— Кыш-кыш. А ну лети отсюда, — однако эльф не намерен был оставлять в покое залетевшую в запрещённое