Не оглядывайся, Джин... - Эрмина Блэк

— Болен?!

— Настолько болен, что я прошу вас бросить все свои дела и немедленно прилететь к нему.

Потрясенная, она в отчаянии начала было:

— Но, мистер Баррингтон, я…

— Выслушайте меня, пожалуйста. Я знаю, что вы вскоре выходите замуж, и пытался связаться с Марстоном, но его нет ни в больнице, ни на Харли Стрит. Нельзя терять время. Вопрос жизни и смерти, и мой мальчик зовет вас. — Голос его неожиданно дрогнул. — Слава богу, мой личный секретарь сейчас в Лондоне, в «Савойе». Я приказал ему быть готовым привезти вас сегодня же ночью. Ради бога, не подведите меня! — И поскольку она молчала, закричал: — Алло! Алло!

— Я вас слышу. Да, я приеду. Но обещайте не говорить с Блейром, пока я не поговорю с вами.

— Хорошо. На этот раз мне нужен не он. У меня здесь есть врач. Андерсон будет ждать в отеле, пока я ему не позвоню или пока вы не появитесь. Пожалуйста, позвоните ему. Вы ведь меня не подведете?

— Нет.

— Спасибо. Я должен вернуться к Тиму.

Он повесил трубку, оставив ее слепо смотреть на телефон. Но только секунду; затем она набрала номер отеля «Савой». Несмотря на испытанный шок, мозг ее теперь работал очень четко; она необходима, чтобы справиться с болезнью, выходить ребенка, которому она предана. Тим нуждается в ней — он зовет ее, и теперь самое главное добраться до него. Но пока она торопливо рылась в вещах в поисках паспорта, у нее появилась иная мысль: возможно, это лучший способ исчезнуть. Когда понадобится, Джон Баррингтон безусловно поможет ей.

Только когда они с Робертом Андерсоном, энергичным личным секретарем магната, поднялись в воздух на ждавшем их специальном самолете, Джин узнала, что случилось. До этого времени она знала только, что Тим серьезно болен и что у него воспаление легких.

— Пожалуйста, расскажите, как это произошло, — попросила она. — Нельзя было рисковать здоровьем ребенка…

Выяснилось, что, поселившись с сыном в вилле возле Монте-Карло, мистер Баррингтон решил провести здесь полгода. Была нанята гувернантка, чтобы присматривать за ребенком и давать ему уроки, пока он не окрепнет настолько, что сможет пойти в школу. Гувернантка, англичанка, имела отличные рекомендации и добивалась больших успехов на прежних местах.

— Она очень способная молодая женщина, — сказал Андерсон. — Но Тим с самого начала ее невзлюбил; мы с ним друзья, и он много мне рассказывал о вас и мистере Марстоне. Как и каждый ребенок — а его после операции слегка избаловали, он временами может капризничать. Мне кажется, он постоянно сравнивал вас и мисс Синклер — к невыгоде последней. Несомненно, он очень скучал по вам и чувствовал себя покинутым. В прошлый уик-энд его отцу пришлось отправиться в Париж, а юный Тим вел себя особенно беспокойно. Во всяком случае, — продолжал Андерсон, — в день, когда его отец должен был вернуться, Тим отказался делать уроки. Чтобы наказать его, мисс Синклер запретила ему ехать в аэропорт, чтобы встретить отца. Последовала сцена, которая кончилась тем, что гувернантка заперла его в спальне.

Все это было так не похоже на ребенка, которого помнила Джин, что она была уверена: эта мисс Синклер в чем-то очень ошиблась. Да и сама она не могла отделаться от чувства вины: хоть она и написала Тиму, что они с Блейром собираются пожениться, но в последние лихорадочные недели почти забыла о мальчике.

По-видимому, мисс Синклер привыкла к совсем другим детям и верила в «строгую дисциплину».

— Я целиком за дисциплину, но нужно ее правильно использовать, — продолжал Андерсон. — Она должна была понимать, что когда в мальчике проявляется непослушание, это вполне нормально. В возрасте Тима я вел себя так же, если считал, что меня наказывают незаслуженно. Его комната на первом этаже, и он вылез через окно, спустился по вьющимся кустам и отправился в аэропорт. Но, конечно, ему только что исполнилось семь лет, он не привык гулять один и заблудился. А французский он знает не настолько, чтобы спросить дорогу…

Он продолжал рассказывать, а Джин мысленно видела перед собой малыша, и холодела от страха.

— И тут погода неожиданно изменилась, — объяснил секретарь, — как часто бывает в этих краях. Солнце сменилось проливным дождем и мистралем. На Тиме была тонкая рубашка и шорты, и он промок до костей.

Тем временем, считая, что отсутствие сына в аэропорту связано с непогодой, Джон Баррингтон поехал домой и застал суматоху на вилле. Тима не было. Мисс Синклер совершенно растерялась и, вместо того чтобы позвонить в полицию, сама отправилась на поиски. Баррингтон немедленно позвонил в префектуру и, к своему облегчению, услышал, что его сына уже привел жандарм, к которому мальчик, более разумный, чем его гувернантка, в конце концов обратился. На следующий день у него поднялась температура, он сильно кашлял. Врач диагностировал пневмонию; сейчас Тим очень серьезно болен, и, как сказал Баррингтон Джин, — в бреду постоянно зовет ее.

Когда машина остановилась перед домом, обнесенным стеной и заросшим каскадами бугенвиллии, Джон Баррингтон уже ждал на пороге. Он торопливо пошел навстречу Джин и взял ее за руку.

— Как он? — быстро спросила она.

— Доктор только что ушел, — ответил Джон. — Он еще зайдет сегодня. Слава Богу, кризис миновал! Но малыш ужасно слаб. Он спит, и если, проснувшись, увидит вас рядом с собой…

Именно это и увидел Тим. Джин узнала, что были трудности с сиделками. Вчера та, что должна была дежурить ночью, неожиданно заболела, так что второй пришлось дежурить целые сутки, днем и ночью, в самые напряженные моменты кризиса. Бросив взгляд на бледное лицо девушки, которая мужественно сражалась со смыкающимися глазами, Джин велела ей ложиться спать.

Она сидела рядом с Тимом, прислушивалась к малейшим его движениям, и собственные проблемы на какое-то время потеряли для нее значение.

Несколько часов Тим спал здоровым сном; потом начал ворочаться, что-то бормотал во сне, не открывая глаз. Когда она осторожно приподняла его и поднесла к губам напиток, он капризно отвернулся.

— Я хочу Джин… где Джин?..

— Джин здесь, дорогой. Здесь, с тобой.

Он слегка ахнул и посмотрел на нее широко раскрытыми глазами.

— О! — прошептал Тим. — Это действительно… ты…

— Я здесь, милый.

Он вцепился в нее пальцами.

— Ты не уйдешь?

— Конечно, не уйду, — пообещала она. — Я приехала, чтобы остаться с тобой. Выпей-ка это, старина. Ты должен быстро поправиться.

— Обязательно! — ответил Тим с легкой улыбкой, которая ей так нравилась.

Через несколько минут он снова уснул, и, глядя на него, она испытывала растущую благодарность за то, что телефонный звонок не прозвенел на несколько минут позже. Она необходима здесь; здесь есть работа, которая поможет ей сохранить рассудок.