Земное жилище - Хорхе Андраде

Опись всего моего достояния

Туча, в которой трепещет растительное будущее,белые листы голубятни, которые разбрасывает голубятня,солнце, покрывающее мою кожу золотыми муравьями,олеография тыквы, расписанная неграми,хищники в лесах, не исследованных ветром,устрицы с их языками, прикрепленными к нёбу,самолет, с которого падают в небе грибы,насекомые, как маленькие летающие гитары,женщина, вдруг одетая молнией, как освещенный пейзаж,личная жизнь зеленого лангуста,лягушка — барабан и кувшинчик желудка,деревушка, связанная по рукам небрежными бечевками дождя,затерянный птичий патруль, —это белые юнги гребут в небе, —моль-портниха, которая шьет себе платье,окно — моя главная собственность,кусты, раздувающиеся, словно куры,призматическое наслаждение воздухом,холод, входящий в жилище в мокром своем пальто,морская волна, вздувающаяся и опадающая, как каприз стеклодува,и этот беспредельный маис созвездий,петухи зари его склевывают до последнего зернышка.

Гимн летающим крепостям

От рева моторов качаются тучи.Кажется, будто рушится небо.Это вгрызаются в край горизонтагоризонтально летящие башни,башни заоблачной цитадели;это летят развернувшие крыльягромоподобные молниеносцы,взявшие курс на долину огня и руин.

Это плывут галионы, которыми правятбесчисленные сыновья громовержца.Это стальные драконы из черных космических джунглей:у них железное сердце,крылатое телои человечьи глаза.Их винты начиняют пространствожужжаньем осиного роя.Их пророческий голос опять заставляет людейтрепетать перед небом,забираться в сырые подвалыи каменеть от испуга,подпирая глазамидрожащие своды.

Летающие крепости над угнетенной Европой!Их тени пасутся уже на немецких полях!Напрасно зарямаскирует фабричные трубы.Ничто их теперь не спасет от карающей молнии!Гнев божийгрядет на крыльях летучей Армады.

Нюрнберг, снимисредневековые шляпы своей черепицы!Мюнхен, ты захлебнешься пивом забвенья!Вена, Франкфурт и Штутгарт — чуете дыхание смерти?Гамбург! Пока уцелели причалы,спасай свою шкуру на целых еще кораблях!

Берлин, зарывайся заживо в землю!Повсюду разносится твой перепуганный визг.А впрочем, тебе все равно не найти спасительной щели:какое убежище спрячет твое преступленье?Дрожат железные всадникистарых твоих куполов.Уже пылает Нёйкёльн. И конина Бранденбургских воротах заржали от страха.Обрушились наземь берлинские фабрики смерти.Руины твои проклинают тебя,крича кирпичными ртами.

И сыплются гроздьями с небажелезные зерна, давая кровавые всходы,взрываются адские тыквы,погребая квартал за кварталом.Эту бомбу, Берлин, получай за Мадрид,за убитых испанских детей!Эта бомба тебе за слезы поруганной Франции!А эти тяжелые бомбы ты заслужил за Россию,за трупы ее сыновей, которые стынутв русских полях, превращаясь в колосья пшеницы.

За всех разорванных в клочья,погребенных под пеплом и спящих на дне англичан,за узников, пожранных крысами в мокрых подвалах,за звонницы виселиц с жуткими колоколами,которых пугается даже стервятник,за детские руки, протянутые из-под земли!

Трепещи же, Берлин! На колени! А лучшесам, своими руками достань убийц из убежищ,привяжи их к разрушенным стенам:да свершат справедливую казнь самолетыпри распахнутом небе,в котором уже занялосьзарево пламени, словно зарница рассвета.

Скоро они прилетят, крылатые башни,на горячие рифы и пальмовые острова,где забрызгано кровью алое тело кораллов,где гудит Океан во власти кошмарного снаи к ногам обезглавленных труповпроливаются ливни плодов.Они прилетят, чтобы мир воцарился над этиммертвым солдатом, зарывшимся в мокрые листья,и над тем моряком, чье тело щупают крабы —осторожно и ласково, как материнские руки.

Горизонтальные башни вгрызаются в край горизонта,рассекая свинцовые тучи.Сто наций их провожают восторженным взглядом.Незримое сердце землиблагословило на подвиг эти машины.Их моторы несут в себе укрощенную бурю,прозрачные диски пропеллеров дышат свободой,а в железных бочках под крыльями законсервирован гром.

Зычным голосом Нового Светапоют над землей их моторыгимны свободных народов,и материнские слезыблещут на их металлической коже —слезы давно позабытой радости ивосторга, с которым встречает земляколесницы святого возмездия,сработанные человеческими рукамии поднятые в поднебесьеземными героями, сеятелями рассвета.

Моя родина

Я пришел с той земли, где парчовый кошельчиримойи, как мех для вина, не позволит,чтобы снежная сласть истекла, как капель;

где одетый в зеленый наряд агвиатвырабатывает, как затворник в овале,свой экстракт из лиан, из цветов — аромат.

В той стране обучаются птицы наречьям,а растенья, как сваришь, любовь или силу,словно в сказке, дают, убивают иль лечат.

Там ленивы, нежны привереды-зверьки,насекомые — словно цветущее пенье,словно света летающие лепестки.

Капули, то — черешня индейская робкая;броненосец и перепел; листья мясистые,что идут на одежду, на сети, на топливо;

эвкалипт — словно рыбы на ветке нанизаны,воздух — поле сраженья, оружие — листья,он — здоровья солдат, под ружье солнцем призванный,

человека союзники все; без заботыприхожу я оттуда с уроками ветра,и, свободный, несу я вам птиц-полиглотов.

Преступление и смерть ветра

Пожалуй, сегодня силыпопробую в некрологе:я видел, как умер ветер,разбойник с большой дороги.

Сначала он тихо кралсяоколицею деревнис полной охапкой листьев,похищенных у деревьев.

Но, схваченный стражей грома,он сел за решетку ливня,и все же ушел на волю,и стал еще агрессивней.

Карабкался он на кровли,явив чудеса отваги,и ловко залазил в окна,и крал со столов бумаги.

Подмигивая задорностоявшей на стреме тумбе,нахально он рвал тюльпанына муниципальной клумбе.

И кончил, конечно, плохо:я видел, как на рассветев петле бельевой веревкиповис бездыханный ветер.

Жажда статуи

Статуя, мокрая глина,спелой пшеницы колос,горло твое — лавинойбьющий в литавры голос.

Тело твое — свободагорлицы и газели,краешек небосводав узкой, как волос, щели.

Кожа твоя — пустыняи устье потока, иботы — и пожар апельсина,и ледяная рыба.

Островное

Я поехал бы на Молукки,чтоб попробовать вкус муската,на Молукки, где фрукты млеютот гвоздичного аромата.

Я хотел бы причалить возлеостровов Зеленого Мыса,чтоб рукой какаду потрогать,ключевой тишиной умыться.

Чтобы спать на земле, под пальмой,и бродить по косе песчаной,и вдыхать разморенный воздух,от изысканных специй пряный.

На Фернандо-По поселитьсяили где-нибудь на Галапагос,где в душистой тени гуайявыи в июле жара не в тягость.

Коротать бы ночь на Ямайкеили, может быть, на Гавайях,под гитарные переборыумирая и оживая.

Или по островам Канарскимпутешествовать на верблюде,наблюдая, как виноградниксозревает на летнем блюде.

Доживать бы век на атоллепозатерянней и поглуше,правя дикими племенамиголубых цветов и ракушек.

И, продав свою душу солнцу,обучившись повадкам птичьим,обитать в непролазной чащеполулешим, полулесничим.

Движение природы