Магия красоты - Роуз Бергли

— Клянусь Святым Георгием, — воскликнул дядя Боб, — ты просто неотразима, Джули, любимица моя! Ты и есть настоящая очаровательная женщина. Подожди, пока здешние парни, как следует разглядят тебя! — Выражение его лица вдруг изменилось и стало задумчивым. — Что ты подумала о Колине, когда он встретил тебя? Он не показался тебе… в общем, как ты думаешь, он изменился?

Джульетта постаралась, чтобы выражение ее лица ничего не выдавало.

— Я… ну, в аэропорту было ужасно жарко, и я чувствовала себя не в своей тарелке, — призналась она. — Сначала я вообще его не увидела, потому что солнце слишком слепило.

— Тебе придется приучить себя носить шляпу и темные очки, когда выходишь на улицу, — предостерег ее дядя. — По крайней мере, до тех пор, пока ты не привыкнешь к климату. После того, как пройдет сезон дождей, здесь будет как в Англии в июне, и ни шляпа, ни очки тебе не потребуются. Но я спрашивал тебя о Колине. Вне всякого сомнения, он был сильно взволнован от встречи с тобой? Я думаю, он устроил тебе потрясающий прием!

— Ну… — начала Джульетта и, к ее удивлению, дядя улыбнулся весьма печально. Он отошел от нее, повернулся и взял себе сандвич, который только что принес Кибоко.

Марни нахмурился, откусывая сандвич, пробормотал что-то о том, что начинка недосолена, и решил раскрыть карты.

— Колин… да хотя нет, ничего! — воскликнул он, так как Колин собственной персоной уже шагал по веранде, и поспешно добавил: — Поговорим позже.

Глава 2

За чаем разговор был практически полностью посвящен семье Джульетты и всему связанному с ней, что интересовало родственников, поселившихся за морем. У Джульетты была и младшая, и старшая сестра, и еще брат, который собирался пойти во флот. Сейчас он учился в частной школе и откликался на кличку Сухарь. Ее старшая сестра была сиделкой, да и сама Джульетта год провела на курсах подготовки медсестер.

Но вряд ли она и дальше будет обучаться этой профессии — ей не хватало выносливости… по крайней мере, так думал их местный врач после ее недавней болезни. Она горела желанием продолжить начатое, но даже сестра-хозяйка в ее больнице считала, что это неразумно.

Некоторые люди рождались, чтобы быть сиделками, другие — нет… И Джульетта относилась к последней категории. Несомненно, она стала бы великолепной сиделкой, если бы вынесла еще три года сурового обучения, но это было настолько сомнительно, что ее отец прямо сказал ей, чтобы она подыскала себе другое занятие. Конечно, если только она не собирается выйти замуж.

А вся семья прекрасно знала, что Колина и Джульетту связывала негласная помолвка. С тех самых пор, как она была маленьким ребенком, он восхищался ею и при каждом удобном случае оказывал ей внимание. Так что, когда Роберт Марни в письме предложил ей пожить полгода на Манитоле, все члены ее семьи многозначительно посмотрели друг на друга, а у матери вообще не было сомнений в том, что скоро потребуется ее помощь в подборе приданого для дочери.

Мать Джульетты была первоклассной портнихой и хорошо разбиралась в тканях. Прощаясь с ней в Суссексе, Джульетта прекрасно понимала: поскольку рождественские распродажи уже начались, как только ее самолет оторвется от земли, мама поедет к сестре в Лондон, и они «выйдут на охоту» за покупками в магазины Вест-Энда. И среди этих покупок обязательно будет атлас, лучше всего подходящий для свадебного платья.

Пробуя сандвичи Кибоко, Джульетта размышляла, поубавилось бы энтузиазма у ее матери, если бы она была свидетельницей сегодняшнего свидания в аэропорту.

Трудно было бы найти кого-либо менее похожего на пылкого влюбленного, дождавшегося свою возлюбленную, чем Колин. Он даже выглядел немного смущенным, как будто и сам прекрасно понимал, что не вполне оправдывал ожидания.

За чаем он пытался сделать вид, что действительно еле дождался приезда Джульетты, но обмануть ее ему не удалось. Она слишком хорошо знала Колина и прекрасно видела, что он чувствует себя неловко и его мучает совесть.

Он суетился вокруг нее почти столько же, сколько и его отец, и уверял ее, что они оба приготовили все, чтобы обеспечить ей незабываемые каникулы на Манитоле. Но сам факт, что он, казалось, опять ограничивал время, которое она собиралась провести на острове, убедил девушку в том, как глупо было надеяться, что трехлетняя разлука никак не повлияет на их близкие отношения.

Да, они никогда не считались влюбленной парой, и сама она вполне спокойно жила без него все три года их разлуки, но она с нетерпением ожидала встречи с ним… Она, уединившись дома в своей спальне, честно читала и перечитывала письма, приходившие от него, и сейчас пачка этих писем покоилась в одном из ее чемоданов, перевязанная атласной ленточкой. При мысли об этом она почувствовала, что покраснела, и поспешно отклонила предложение Колина помочь распаковать вещи, прежде чем он уедет поговорить кое с кем насчет запчастей для трактора.

— О нет, нет! — воскликнула она, и щеки у нее горели. — Я отлично справлюсь сама, мне доставит удовольствие самой устроиться в комнате, зная, что это мой дом на целых полгода.

Дядя нежно улыбнулся ей.

— Давай не будем пока ограничивать время твоего визита, — сказал он. — Что касается меня, ты можешь занять эту комнату на всю жизнь, если захочешь.

Колин беспокойно пошевелился и подошел к окну.

— Пожалуй, мне уже пора идти, — сказал он, прилагая огромные усилия, чтобы его голос звучал с сожалением. — Но после обеда, если Джульетта не слишком устала, я мог бы свозить ее в клуб, — предложил он.

Его отец одобрил это предложение.

— Но только в том случае, если Джульетта не слишком устала, — уточнил он. Дядя взглянул на свою племянницу и мягко улыбнулся ей, но вид у него почему-то был унылый, будто из него выпустили воздух. — Раз уж ты приехала к нам, солнышко, мы должны хорошенько о тебе позаботиться, — сказал он. — И мы не должны забывать, что ты только что совершила довольно изматывающее путешествие.

Джульетта попыталась прекратить обсуждение поездки, как несущественного обстоятельства, но в глубине души понимала, что устала гораздо больше, чем слегка. И еще она знала, что вместо того, чтобы навязываться Колику против его воли, она предпочла бы, чтоб он ехал в клуб один и дал ей спокойно провести вечер с дядей.

Глядя на своего кузена, высокого, загорелого и поразительно красивого, с выгоревшими светлыми волосами и голубыми глазами, она задумалась, нет ли у него девушки, которая и является той причиной, по которой он вел себя так неловко и, казалось, не мог расслабиться ни на минуту.