Магия красоты - Роуз Бергли

— Джульетта недавно болела, — объяснил Колин… И для девушки объяснение прозвучало как-то неловко и излишне. — Подхватила какой-то вирус или что-то в этом роде.

— Просто довольно опасная форма гриппа, — тихо сказала она.

— Ах, бедняжка! — воскликнула миссис Грант-Кэрью. Ее заинтересованный взгляд отметил болезненную бледность Джульетты — скорее всего, усилившуюся в этот момент из-за жары — и едва заметные лиловые тени под красивыми васильковыми глазами. Она подумала, что девушка действительно великолепна — или уж наверняка станет великолепной, когда придет в себя, — и что она нечасто встречала женщин с такой алебастровой кожей и такой прекрасной девичьей фигуркой. Простые прямые линии бледно-желтого платья делали ее похожей на анемон — или на нарцисс, — а очаровательные, волнистые, иссиня-черные волосы переливались на солнце.

В целом весьма привлекательная молодая женщина. Миссис Грант-Кэрью начала перебирать в уме всех знакомых молодых людей — парочка из них были не так уж молоды, — соображая, нет ли надежды задержать мисс Марии на Манитоле на неопределенный срок. Возможно, если устроить несколько вечеринок и одно-два барбекю…

— Я уверена, что ваш дядя будет счастлив увидеть вас, — сказала она.

Колин поморщился.

— Неприятности начнутся, когда Джульетте надо будет ехать домой, — заметил он со странным ударением. — Джу его любимица… Но может быть, нам удастся уговорить ее остаться дольше, чем она планирует, — с надеждой добавил он.

— Да, вполне возможно, — так же с надеждой согласилась миссис Грант-Кэрью.

Когда багаж был, наконец загружен и они сели в машину, Джульетта искоса взглянула на своего кузена. Он слегка хмурился, заводя машину.

— Эта Грант-Кэрью — ужасная пустозвонка, — заметил он. — Здесь таких немного.

— Мне она показалась довольно приятной, — отметила Джульетта, глядя на сложенные на коленях руки. — Почему ты заговорил о моем отъезде, хотя я только что приехала? — добавила она. Синие глаза глядели укоризненно и требовательно. — Очень мило со стороны дяди Боба пригласить меня пожить у вас, но, если это не очень удобно, я думаю, мне лучше развернуться и уехать обратно домой!

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

Колин остановил машину и в волнении повернулся к ней. Она улыбнулась ему.

— Мне просто интересно, действительно ли мне рады. Я хочу сказать… три года — это много. Может, вы очень заняты, делая свои дела на ферме, к тому же ты что-то говорил о том, что дядя Боб слегка постарел. Я не могу себе представить, что он выглядит не таким, каким я его видела в последним раз, но, если он чувствует себя не очень хорошо… И я не знаю, какие у вас в доме порядки.

— Порядки первоклассные, поверь мне на слово. У нас есть слуга — настоящий клад — и повар, который действительно умеет готовить, — собственно говоря, его обучала миссис Грант-Кэрью. Если бы отец слышал, как ты подвергаешь сомнению гостеприимство, которое ожидает тебя у него, — оно, можно сказать, написано гигантскими буквами на коврике у двери! — он был бы оскорблен до глубины души. Да он в последнее время не говорил и не думал ни о ком, кроме тебя!

Джульетта почувствовала, как ее охватывает чувство облегчения.

— Я так рада, — просто сказала она. — Я ужасно хочу его увидеть.

Колин неуклюже похлопал ее по колену.

— Ну, а я уж!.. — Улыбка у него вышла кривая. — Ха, насчет меня не может быть никаких сомнений! Естественно, я счастлив тебя видеть.

— Так ли это, Колин?

Она слегка подалась в его сторону, и он почувствовал тонкий аромат ее духов. Его глаза восхищенно вспыхнули.

— Конечно да, глупый цыпленок!

Но все же он не попытался поцеловать ее, как обязательно сделал бы когда-то, и, не считая того неловкого прикосновения к колену, он, казалось, вообще не собирался прикасаться к ней. Она откинулась в кресле, чувствуя, как горячая кожа сиденья жжет ее сквозь тонкое платье, и решила, что он немного стесняется. В прошлом случалось, что он вдруг начинал стесняться.

— Что ж, я рада это слышать, — сказала Джульетта, как будто испытывала искреннее облегчение; машина снова тронулась, и девушка стала разглядывать проплывающий мимо пейзаж.

На острове Манитола все казалось нереальным, словно все, что она видела, было иллюстрацией из книги. Деревья достигали огромной высоты, цветы были настолько яркими, что казались искусственными и скорее походили на театральные декорации. Пыль, облаками поднимавшаяся с дороги, вполне сошла бы за маленькую песчаную бурю. Она клубами поднималась из-под колес их машины, стремительно несущейся по ухабам. Когда они проносились через деревни, в пыли метались туманные силуэты цыплят и маленькие черные ребятишки неслись, визжа, под защиту хижин, крытых пальмовыми листьями, где их матери безмятежно занимались домашними делами.

Джульетта была очарована детьми и яркими цветами их причудливых пестрых одежд.

— Я думала, сейчас они все живут в современных домах, — призналась она. — Некоторые из этих жилищ выглядят как первобытные.

— Да уж. — Колин круто вписался в поворот дороги, и мальчик со стадом коз еле успел освободить ему путь. — Но, несмотря на все, что пишут в английских газетах, африканцы меняются медленно и предпочитают свои старые представления о комфорте тем, которые им навязывают. Конечно, Манитола не Африка, но условия жизни очень схожи. Когда-то она, несомненно, была частью старого континента. Видишь гору вон там? Это самая высокая точка Манитолы, покрыта лесом до самой верхушки. Как-нибудь я свожу тебя наверх… Или, по крайней мере почти наверх. Отличное местечко для пикника. Мы с Бобом ночевали там в палатках пару раз.

Он иногда называл своего отца «Боб», так что Джульетта не удивилась этому.

Она разглядывала фиолетовый силуэт горы. Гора выглядела чарующе, будто выгравированная на фоне ослепительно голубого неба; солнечный свет сверкал на листьях густого леса и создавал мерцающее марево жара у подножия. Девушка заметила, что там, куда не мог проникнуть солнечный свет, тени были черны как уголь, кое-где отливая синим. Общее впечатление было таким, будто остров плыл в кобальтово-синем мареве и его насквозь пронизывали солнечные лучи.

— Сейчас конец сезона засухи, — пояснил Колин, оглядываясь на пыль. Они проехали сквозь приятный полумрак леса, где деревья росли так тесно, что, казалось, старались задушить друг друга, и выбрались на окраину обрабатываемой земли. — Дожди могут теперь начаться в любой момент, и, боюсь, тебя ожидает весьма мокрый прием. Впрочем, после дождей наступит по-настоящему чудесная погода, и предвкушать это всегда приятно.