Магия красоты - Роуз Бергли

— Дорогая моя, ты заставляешь меня желать, чтобы я был, по крайней мере на тридцать лет моложе и определенно не твоим дядей, — галантно заметил он, когда она подставила ему щеку для поцелуя. Он уронил еще один поцелуй на иссиня-черные волосы и помог ей сесть к столу. — Колин что-то делает с машиной в гараже. Очевидно, прошлым вечером она плохо себя вела. Но я уверен, он с минуты на минуту присоединится к нам.

Он налил ей стакан апельсинового сока, отказался поверить, что теперь она никогда не ест на завтрак яичницу с беконом — у нее была такая тонкая фигура, что она абсолютно не рисковала набрать лишний вес, — но пошел на компромисс, разрешив ей съесть яйцо всмятку. А потом поздоровался с сыном, который поднимался на веранду, приведя наконец свою машину в удовлетворительное состояние.

Руки у него были липкие от машинного масла, так что ему пришлось пойти в ванную помыть их, прежде чем присоединиться к завтраку. Когда он пришел, Джульетта впервые заметила, как он окинул ее задумчивым, оценивающим взглядом.

— Честное слово, — воскликнул он, — ты действительно выглядишь так, будто твое место на витрине, Джульетта… ни один волосок не выбивается, розовый цвет лица и так далее!

— И вовсе не розовый, — ответила она, подвигая к себе масло. — Слишком бледный.

— Существует такая вещь, как белая роза, — напомнил он и передал ей мармелад.

Она насмешливо улыбнулась ему.

— А ты учишься делать комплименты, — заметила она. — Если мне не изменяет память, они никогда тебе не удавались… Что-то или кто-то, должно быть, вдохновил тебя здесь, на Манитоле. Уж не сестра ли губернатора?

Ей доставило легкое удовольствие увидеть, как он залился краской под загаром. Его отец воскликнул: «Молодчина!» — по-видимому, действительно довольный, и Джульетта улыбнулась кузену с легким раскаянием.

— Расскажи, что ты делал вчера вечером, хорошо ли повеселился, — предложила она. — Вечерами в клубе всегда много людей? Помимо того, что вы угощаете друг друга выпивкой в баре, есть ли у вас танцы или что-нибудь еще развлекательное? У вас хоть иногда бывают гала-представления?

— Иногда, — чуть обиженно признал он, но потом она почувствовала, что он оттаивает. — По правде говоря, вчера вечером было очень скучно. — Это значило, она была уверена, что миссис Грэхем не соизволила появиться. — Я жалел, что не убедил тебя пойти со мной. Естественно, куча людей спрашивали о тебе, а некоторые женщины принарядились, чтобы встретить тебя… Они не выносят, когда их превосходят чужаки.

— Ну, разумеется, — согласилась она.

— Бетти Грант-Кэрью явно пустила слух о твоем приезде, и все мужчины пребывали в напряженном ожидании. Где-то около десяти заглянул Майк Грейнджер и, похоже, удивился, что тебя нет со мной.

Она старательно изучала желто-белую клетку скатерти.

— Знаешь, — заметила она, все еще глядя на ткань, — у меня создалось впечатление, что ты недолюбливаешь Майка Грейнджера. Почему? — И она взглянула ему в лицо ясными голубыми глазами.

Колин поддел вилкой кусочек бекона.

— Я бы не стал говорить, что я его не люблю, — ответил он, нахмурившись на бекон. — Вот отец, например, весьма его одобряет, не так ли, папа?

Роберт Марни кивнул.

— Он мне нравится, — с тихим нажимом сказал он.

Колин, казалось, слегка расстроился.

— Конечно, я думаю, здесь дело в его деньгах. Этот парень в них просто купается. Его дом набит дорогими вещами, а когда он устраивает званый обед, или утренний прием, или вечеринку в уик-энд, быть его гостем большая честь. Сам губернатор, который никогда не принимает никаких приглашений, иногда удостаивает Майка своим визитом…

— И, конечно же миссис Грэхем тоже время от времени наведывается к нему? — сказала Джульетта скорее утвердительно, чем вопросительно, с обманчивой простотой.

Колин с подозрением глядел на нее несколько секунд, потом пожал плечами.

— Быть в хороших отношениях со всеми на острове — часть обязанностей Клариссы. Я говорил тебе — она замечательная хозяйка.

— И ей нравится мистер Грейнджер?

— Они хорошие друзья.

— Кажется, я уже где-то это слышала, — прокомментировала Джульетта, а потом снова решила, что она, должно быть, немножко жестока к Колину. В конце концов, он никогда на самом деле не делал ей предложения. Она вдруг наморщилась.

— Давайте перестанем говорить о мистере Грейнджере и миссис Грэхем и поговорим о вашей ферме, — предложила она. — В конце концов, я проделала немалый путь, чтобы увидеть ее, и теперь хочу услышать, как вы ею управляете. Сколько людей у вас работает и что именно вы выращиваете? Преимущественно табак? Или и другие растения тоже?

Колин поднялся и поклонился ей.

— Мадам, — сказал он, — если вы доверитесь мне и моей машине, которая не пожелала доставить меня домой вчера вечером, но сегодня пребывает в хорошем настроении, я провезу вас по всему поместью, и вы сами сможете посмотреть, как мы зарабатываем на жизнь. Мы еще не принадлежим к касте миллионеров, но справляемся очень неплохо… А в будущем надеемся работать еще лучше, поскольку у нас есть кое-какие соображения. Правда, папа?

Его отец кивнул, явно довольный, что они наконец-то поладили; потом махнул рукой и посоветовал им не терять времени даром и отправляться к машине.

— Утро здесь, безусловно, самая лучшая часть дня, — объяснил он племяннице. — И поскольку ты еще не привыкла к сильной жаре, тебе лучше устраивать моцион по утрам. Помнится, ты неплохо скакала на лошади… Колину придется организовать тебе подходящего скакуна.

— С большим удовольствием, — улыбнулся Колин кузине. — Пошли, цыпленок, пока кто-нибудь не решил, что я должен помочь вырыть канаву или разрешить спор! Чуть-чуть везения — и все утро мы будем предоставлены сами себе; я начну читать тебе курс африканского фермерского менеджмента.

Для них обоих это действительно было беззаботное и очень приятное утро… Особенно для Джульетты, которая так долго и с нетерпением ждала этого, а вчера вечером увидела, как ее розовые мечты окрашиваются удручающей серостью. Они с Колином раньше всегда прекрасно ладили, и теперь все снова было как в старые времена. Он вполне естественно взял ее за руку, когда они шли к гаражу, и время от времени в течение утра он снова завладевал ею и, казалось, не собирался выпускать.

Он опять сказал ей, что она стала поразительно красива, а когда они сидели в машине под сенью нависающих ветвей, он дал ей сигарету, чтобы дым отпугивал мух, и, казалось, был счастлив дать глазам остановиться на ней. Но в то же время с легкой неохотой признался, что в прошедшие три года часто думал о ней.