Москаль - Михаил Попов

– Ты карту взял? – спросил Елагин Бурду.

– И взял, и уже изучил.

– И что?

– Масштаб не тот.

– Что ты хочешь сказать?

– Нет там этой Нечипурихи.

– А что тебе сказал этот, ну, твой контрагент?

– Сказал, что от Полтавы километров сорок по шоссе, как его… вот мы на него сейчас и выруливаем.

– А какие еще координаты?

– Никаких больше, честно говоря. Доедете, сказано было, до Нечипурихи и там спросите, вот и все.

Елагин потер переносицу указательным пальцем, как будто когда-то прежде носил пенсне.

– И сколько ты ему дал?

– Сколько он объявил, столько и дал, – почувствовав концентрирующееся неудовольствие за спиной, Бурда быстро конкретизировал свой ответ: – Три.

Елагин не стал во второй раз тереть переносицу, покосился на лежащего в углу Дира Сергеевича и спросил у «штурмана».

– Тебя как зовут?

– Бурда.

– А имя?

– Все равно не запомните, зовите как все – Бурда. Я привык.

– А все-таки?

«Штурман» удивленно и немного испуганно обернулся.

– Так вы что, думаете, меня кинули. Никакого изолятора здесь нет?

Если бы было куда сплюнуть, майор бы сплюнул.

– Если бы можно было вернуться, я бы его нашел.

– Не говори ерунды, Бурда. Никогда тебе его не найти. Этот человек работал не на себя. Засланный казачина. Он направил нас сюда, чтобы вышвырнуть из Киева. Они не просто перед нами построили стенку, они куражатся.

– Так что же не ехать?

– Покажи карту.

– Вот. Возьмите мой фонарик.

Майор довольно долго изучал разрисованный, сложенный в размер планшетки лист, водя по нему узеньким столбиком света.

– Не поедем? – не выдержал «штурман».

– Проверить-то надо. Боюсь, что без политической поддержки нам с этим делом не разобраться. Но перед тем как обращаться за такой поддержкой, нужно сделать свою часть работы. Понял, Бурда?

– Понял. Меня зовут Валерий. Игоревич.

– Очень приятно, – сказал Елагин, иронически поглядев на спящего Дира. – Отец у тебя, значит, Игорь. Густовато пошли князья.

Бурда неуверенно кивнул и уже готов был рассказать историю, связанную с получением такого имени, но майор сделал укрощающее движение рукой. С него было достаточно семейных историй на эту поездку.

Тронулись.

Дороги расползались как раки.

4

– Вот, вот, вон! – крикнул Бурда, тыча вперед тонким пальцем и подпрыгивая на сиденье своим худощавым тельцем. Один раз даже припечатался тонзуркой к обивке.

– Нечипуриха, – прочитал Елагин надпись на дорожном указателе и, облизываясь, скомандовал водителю: – Вася, поворачивай.

Остановились на окраине.

– Иди на разведку, а мы тут пока под липами постоим.

Бурда кивнул, не стал ничего говорить относительно того, что его заставляют выступать совсем уж не в профессиональном качестве. Пригладил волосы по бокам острого черепа, вздохнул, открыл дверцу.

Елагин ему подмигнул. Можно, конечно, было для этой цели отправить и шофера Василия, но ему захотелось сделать так, чтобы инициативный клерк Валерий Игоревич Бурда выпил до конца чашу своего кретинизма.

Подошел Рыбак, показал сигарету, давай покурим. Некурящий майор откликнулся на приглашение. Заместитель выпустил облако дыма и стал разгонять его псевдоделикатным движением.

– Дыши в другую сторону.

– Звиняйте, дядьку.

Елагин смотрел, как Бурда поднимается по ступенькам маленького местного магазина, улыбаясь для чего-то сидящим у входа на перевернутых ящиках бабкам.

Рыбак начал разгонять второе облако обеими руками.

– Не слишком ли мы шумно нарисовались. На двух «лендкузерах». Может, об нас уже названивают куда тут надо.

– Не названивают, некуда.

– Что?

– Да нет тут никакого исправительного учереждения.

Умный Рыбак не стал переспрашивать, сам понял, что не было досказано. Следующую порцию дыма выдохнул далеко в сторону от ноздрей начальника. Бурду ему стало жалко, до этого он просто презирал финансового «ботаника».

Из магазинчика выскочил Валерий Игоревич, и быстренько загарцевал в сторону родных машин. Вид у него был сияющий.

– Есть! – крикнул он еще издалека. Подбежав поближе, задыхаясь от удовольствия, объяснил.

– Надо немножко вернуться на трассу. Там еще километра два, а где валяется в кювете сгоревший автобус, налево. Есть тут тюрьма, есть!

5

Дир Сергеевич полулежал, отвернувшись к боковому стеклу, и нервно хихикал. Выпускал время от времени хриплые, мокрые трели, а в перерывах просто сотрясался, дергая лопатками. Могло показаться, что он рыдает.

Елагин сидел с каменным лицом и смотрел строго вперед, неприятно прищурившись. На переднем сиденье ежился Бурда, и шея у него была красная, словно опаленная взглядом начальника службы безопасности.

Произошло вот что: отыскав порекомендованное Бурде работниками нечипорихинского продмага пенитенциарное учереждение, Елагин и Рыбак провели профессиональную операцию по обнаружению местного начальства и сближению с ним, на что ушло немалое количество денег и пару часов времени. Сойдясь в оговоренном, укромном месте с начальником «тюрьмы» подполковником Ляшко, и изложив ему смысл своего интереса, и передав представителю власти оговоренную сумму в конверте, начальник службы безопасности «Стройинжиниринга» и его заместитель узнали, что их просьба не может быть выполнена, никакая информация, никакие деньги и сигареты Аскольду Сергеевичу Мозгалеву переданы быть не могут по той простой причине, что означенного господина в заведении подполковника Ляшко нет. И, главное, быть не может. Потому что подполковник Ляшко является начальником женской колонии и является единственным мужчиной, которого можно в ней отыскать.

Елагин и Рыбак мрачно переглянулись. Подполковник оказался честным человеком, он вернул большую часть полученных денег, за исключением небольшой суммы, удержанной за беспокойство. Сочувствуя солидным иностранным гостям, желая хоть что-нибудь сделать для них, он предложил им встречу с Инессой Жилкиной, светской киевской пантерой, отбывающей срок в колонии за какое-то неясное столичное преступление. Конечно, он понимает, что это не совсем то, что московским гостям надо, но зато очень их развлечет и уведет от мрачных мыслей.

– То есть как? – сначала не понял майор.

– А что к ней иногда ездят. Старая клиентура. А я думаю, что тут такого. И девонька подзаработает, и нам отчисляет на дальнейшее обустройство.

– Спасибо, – сказал майор и начал прощаться.

– Да отыщется ваш Мозгаль, – напутствовал гостей добродушный подполковник.

А теперь вот они едут неведомо куда, и младший Мозгалев заходится истерическим смехом. Ему сообщили один лишь голый факт, а все комическое наполнение ситуации он домыслил сам. И, кажется, продолжает домысливать.

Майор думал, что он достиг уже предела своей неприязни к историку во время вчерашнего ночного автомобильного круиза. Оказывается, нет. Для роста отвращения нет предела. Особенно сильно донимало Елагина то, что он чувствовал себя перед «наследником» полностью опростоволошенным. Несмотря на то, что главную глупость совершил дурак Бурда из финансового кечинского департамента, майор понимал, что младший Мозгаль не захочет вникать в детали, а на всю катушку воспользуется возможностью морально возвыситься над всеми своими временными подчиненными.

– Так куда мы теперь? – шепотом спросил Бурда.

– В Москву, – бесцветным голосом произнес майор.

Это слово подействовало на Дира Сергеевича, как капля раскаленной смолы, попавшая за шиворот. Он вывернулся по-червячьи, и уселся вертикально, размазывая по щекам и бороде слезы издевательского умиления.

– В Москву, в Москву! В Москву?

– Да, – почти беззвучно подтвердил Елагин.

– А прощальная гастроль?

Майор на секунду задумался, какой привести аргумент в опровержение этого дикого замысла. Выбрал, как позже выяснится, самый неудачный.

– Где тут гастролировать? Не Киев. Даже не Полтава.

– А это что это за место?

Мимо пролетали некрасивые, угнетенные серой осенью пятиэтажки, усеянные торчащими в разные стороны антеннами.

Тут неожиданно проявил себя водитель Василий, успевший, видимо, пообщаться с картой Бурды.

– Диканька.

Дир Сергеевич жадно завертел головой.

– Дика-анька?!

– Так точно.

– Так тут рядом должен быть хутор. Как раз вечер, едем!

Елагин тоскливо отвернулся. Шеф загорелся, переломить этот настрой можно было только ценой настоящего скандала, а майор не чувствовал в себе достаточных моральных сил для этого. Чем хуже работаешь, тем на меньшее имеешь право. Что ж, придется влить в «наследника» граммов семьсот горилки и как полутруп транспортировать к месту жительства.

– Поворачивай, Вася.

На обочине дороги показалась группа странно одетых людей. Тюбетейки, телогрейки, шлепанцы.

– Что это? – весело спросил Дир Сергееивич.