Москаль - Михаил Попов

– До свиданья… шеф.

– Он уже спит, – мягко сказал врач.

2

Дир Сергеевич Мозгалев женился по результатам страстной любви, вспыхнувшей на сочинском пляже. Они отдыхали там вместе со старшим братом. Этот отдых был подарком Аскольда только что демобилизовавшемуся Диру. Подарком просто роскошным. Старший брат уже успел встать на прочные финансовые ноги, весьма успешно подвизался «на Северах» и мог позволить себе не только клетушку у моря, или номерок в несчастном профсоюзном пансионате, а целые апартаменты, трехкомнатную квартиру с кухаркой и прислугой. Тут бы и развернуться, и отыграться за два года вынужденного воздержания, но у Коли с Митей не получилось настоящего братского бардака в съемном дворце. В первый же день выйдя на пляж, Митя привязался взглядом к одной компании, в ней было пять человек. Три девушки, и два парня. Одна из девушек сразу и окончательно разместилась в воображении бывшего солдата. Все в ней было «то, что надо», и курчавая белокурость, и талия, и улыбка, и все время сдвигаемые на лоб очки. И походка, и та поза, которую она чаще всего принимала, опускаясь на покрывало, покрывавшее гальку. И голос. Первое, с чего опознается влюбленность, – с ненормально большого внимания и доверия к голосу объекта. В каждом его звуке, в каждом оттенке тембра начинаешь искать особый смысл и глубину. А поскольку никакого смысла, как обычно, в девичьем щебете не бывает, то вслушивающийся впадает в панику, и начинает тонуть в омуте, которого нет.

Попутно Мите приходилось каждый день решать невыносимую теорему: кто с кем? Девушек всего три, а парней целых два. Вероятность того, что его белянка приехала с кем-то из них, была очень велика. Мучительнее всего было то, что ничего нельзя было решить окончательно. Внутри этой веселой пятерки царила непринужденная неопределенность. Хитроумно замаскировавшись под равнодушно отдыхающего, Митя часами следил за развитием событий. Как они выбегают из моря, как касаются друг друга, передают полотенце, бутылку воды. Ходят за мороженым и сменить купальник. Парни, разумеется, должны были показаться Мите дебилами и уродами, но не показались. Парни были явно продвинутыми, и временами до слуха скрытного наблюдателя долетали довольно остроумные их фразы. Девушки хохотали до слез Мити. Скоро из обломков подслушанных разговоров он склеил амфору с реальным рисунком их взаимоотношений. Группа студентов истфака на отдыхе. Он сам только-только собирался поступать в МГУ, и невольно чувствовал себя салагой перед этой прекрасной пятеркой. Заложенный за два армейских года принцип субординации сказывался и на гражданском курортном песочке. Таким образом, Света (имя ее он узнал в самом начале), была одновременно и его любимой девушкой, и, говоря ротным языком, «дедушкой».

За все те восемь дней, что продолжалось это следствие, Митя умудрился остаться абсолютно не увиденным членами университетской компашки. Они знали о нем не больше, чем знают о своих телезрителях участники современной телепередачи «ДОМ-2».

Самое главное и самое обнадеживающее было в том, что в наблюдаемой телеге именно Света, судя по всему, была пятым колесом. Митя был почти на сто процентов в этом уверен. Хотя и ей иной раз доставались двусмысленные похлопывания от парней, и ее однажды натирали кремом против загара при расстегнутом верхе купальника, и неведомый влюбленный, внутренне ныл, видя как крепкие, уверенные пальцы одного из ребят касаются мельком бледно-нежных персей. И невозможно было поверить, что только с целью распространения туда кремового слоя.

Положение Мити усугублялось еще и тем, что ему приходилось таиться и от собственного брата. Казалось бы, зачем? Колян был опасен тем, что слишком уж хотел угодить брату, и тем самым покрасоваться в щедрой роли. Если бы Митя только заикнулся, да что там, если бы он только дал брату заметить, каким женским объектом он интересуется на этом пляже, тот провел бы мгновенную и наверняка успешную операцию по обратанию ее. Именно этого гарантированного блестящего успеха Митя и боялся больше всего. Своим особенным чутьем младшего мужчины в роду, он знал, что в процессе добывания для него Светланы, Колян эту Светлану и отобьет. Ничуть, конечно, этого не желая. Будет потом отпихиваться от нее, но ведь ничего уже не исправишь.

Если тебе что-то на самом деле нужно, сам за ним сходи.

Вот Митя и извивался хитроумным змеем на узкой полоске между зоной обитания превосходной пятерки и боковым зрением Аскольда, орлиный взор которого держал под прицелом всю округу и мог среагировать на неосторожное поползновение младшего брата.

В снятых Коляном апартаментах регулярно творились шумные шалости, несмотря на трудные времена полусухого закона, разнообразное спиртное лилось как из-под крана, девушки плясали голыми на лоджии или глупо хохотали в лодках. Другие, не университетские девушки. Митя твердо стоял на страже своего тайного храма, и, даже попадая ненанароком в чьи-то беспечные объятия, чувствовал себя охранником заповедника чистоты, вступившего в сексуальный поединок с беспардонной браконьершей. Совсем уж уклониться от родственного разврата было никак нельзя. Во-первых, Колян мог обидеться, а во-вторых, проникнуться подозрением. Так что Мите, чтобы не изменять Светлане, приходилось изменять время от времени себе.

Но вот из очередного подслушанного разговора он узнал, что московская пятерка собирается уезжать. Митя сначала запаниковал, но почти сразу понял, что делать. Это было свойство его характера – когда его загоняли в угол, он выдумывал какой-нибудь хитроумнейший способ спасения. Никому другому такой способ прийти бы в голову не мог. Митя отметил за собой эту особенность и тайно ею гордился, правда, и в безвыходные ситуации специально попадать не жаждал, хотя для него это был самый прямой способ побыть самим собой.

Он заметил, что Светлана среди тех книжек, что почитывала на пляже, нежнее всего относится к одной, самой маленькой и невзрачной на вид. Как-то проскользнув по горячему песку на максимально возможное расстояние, он понял, что это стихи. Господи, что может быть банальнее, чем эта триада: девушка, пляж, стихи. Но в сердце бывшего солдата, делящего свои вечера между дорогим портвейном и дешевыми шлюхами, это вызвало прямо-таки солнечный удар. Он застыл как варран, с закрытыми, но все равно все видящими глазами. Он выжидал час, пока не предоставилась возможность, – парни пошли за пивом, а девушки плескаться – и стащил с покрывала одним движением мгновенных пальцев неприметный сборничек. С одного взгляда запомнил название и фамилию автора. Сразу же после этого он покинул пляж и отправился на квартиру, что сняла для себя группка студентов – он давно уже выследил, где находится это лакомое логово. Десять рублей хозяйке, и она дала взглянуть на паспорт кудрявой. Фамилия, прописка… В Москву Митя ехал, изнывая от многочисленных, непрерывно составлявшихся голове, перебивавших друг друга планов овладения Светланой Винокуровой с Кутузовского проспекта.

3

Происходит незаметная для спящего Дира Сергеевича смена капельниц. Релаксация и очищение крови. Еще полтора часа освежающего сна, контрастный душ и можно будет явиться под ясные очи супружницы. Брак «наследника» был довольно прочен, была только одна тайна и одна слабость, которыми он не решался испытывать его прочность. Про слабость все ясно, а тайна была такая.

По возвращении в Москву Митя взял в библиотеке и подробно изучил сборник стихотворений неизвестного поэта. Стихи были замечательные, хотя бы тем, что нравились Светлане.

Мы с тобою, но одиноки,мы лежим и не видим дна,обволакивает наши ногиподползающая волна.

Время больше уже не кара,не сжимает своих клешней,в тонкой раковине загара,твое тело еще нежней!

Светой книжечка была оставлена открытой именно на этом тексте. Митя счел это символичным. Берег моря, волна, загар, так неожиданно и непросто названный, три этих строфы показалась местом тайного воссоединения их со Светланой пока разрозненных историй. Даже мороз прошел по «раковине» его обгорелой кожи.

Митя решил действовать. Начал с двух вещей: нашел дом, где проживала Светлана Винокурова, и выяснил, что она там не проживает, только прописана, а ночует у бабушки на другом конце города. Это его устраивало, это запутывало оставляемый его поисками след. И второе: начал мыться ежедневно с мылом и мочалкой и по несколько раз, чтобы как можно скорее избавиться от загара. Даже если Света мельком обратила внимание на него там, на сочинском песке, и он остался на дне ее взгляда, теперь она не узнает в белокожем горожанине пляжного индейца. Когда пресловутая раковина сползла с него, можно было начинать действовать. Но тут произошла заминка. Митя был уверен, что стоит ему спросить у Светы, а какое ваше любимое стихотворение у поэта, написавшего про «раковину», как она тут же вычислит в нем вора. Да и не ясно было, как выйти на ту позицию в отношениях, с которой задаются такие вопросы. Познакомиться просто так, «девушка, а мы не виделись где-нибудь прежде?», он не считал возможным. Слишком пошло. Ему нужно было делать это с позиции силы, с позиции тайны, которая дает силу. Необходимо было сразу и наверняка пронзить девичье воображение.