Воздушный замок - Дональд Уэстлейк

взглядом летящие ключи, но Лида рванулась за ними, словно колли за резиновым мячиком, схватила ключи в прыжке, приземлилась и побежала.

Секунду оба мужчины ошарашенно смотрели, как Лида стремительно и грациозно уносится прочь, затем Герман оттолкнул Юстаса с пути и помчался за девушкой, точно волк за ланью.

– Стой! – закричал Юстас и присоединился к погоне.

Лида свернула за угол, поднялась бегом вверх по склону, затем спустилась, вновь повернула – и вдруг оказалась на кладбище Монмартр. Этот холмистый древний некрополь был так плотно заполнен надгробиями, что создавалось впечатление, будто его «обитатели» похоронены стоя. Вбежав в скопище надгробных плит и склепов, Лида моментально исчезла из виду.

Герман, достигнув кладбища, всё с теми же волчьими повадками принялся рыскать из стороны в сторону, словно пытаясь уловить потерянный след. Запыхавшийся Юстас, едва переступив границу кладбища тут же остановился и облокотился на подвернувшуюся статую святого, по непонятной причине держащего меч и ананас.

Переведя дух, Юстас закричал:

– Лида! Берегись, он гонится за тобой!

Ответа не последовало. Среди высоких надгробий, статуй и узких, похожих на нужники склепов Юстас иногда замечал Германа, неумолимо продвигающегося вперёд, но Лиды вовсе не было видно.

– Лида! – снова закричал Юстас. – Вернись! Вместе мы сможем от него отбиться! Беги сюда! Кинь мне ключи!

И вновь никакого ответа от Лиды. Но теперь и Герман стал взывать к ней своим хриплым пронзительным голосом:

– Лида! – кричал он. – Послушай меня! Я вернулся помочь тебе! Юстас собирался тебя ограбить!

– Он лжёт! – завопил Юстас. – И он думает, кто-то ему поверит? Он однажды уже нас обманул!

– Только ради того, чтобы сохранить деньги для тебя и Эрбадоро! – крикнул Герман. – Я знал, что они задумали, все до единого!

– Лида! – взмолился Юстас. – Мы же с самого начала вместе! Ты знаешь, что мне можно доверять!

– Слово офицера и джентльмена! – проревел Герман. – Ты можешь полностью на меня положиться!

– Со мной ты была в безопасности, Лида!

– Не позволяй Юстасу заморочить тебе голову, Лида! Он в отчаянии!

Проблеск яркого цвета среди серых камней – оба мужчины заметили его одновременно. Это Лида перелезала через низкую стену, живописно украшенную птичьим помётом.

– Лида! – заорали оба и рванули за ней.

Лида, как заяц промчавшись по мощёной булыжником улице в обратном направлении, снова оторвалась от преследователей.

Грузовик по-прежнему стоял у распахнутых зелёных ворот. Лида выскочила из-за угла, бросилась к машине; позади появился бегущий Герман, а затем и Юстас, задыхающийся и едва держащийся на ногах.

Лида запрыгнула в кабину, лихорадочно пытаясь найти нужный ключ, но времени заводить двигатель уже не оставалось – в зеркале заднего вида отразился приближающийся Герман. В отчаянии Лида отпустила тормоз и сцепление – грузовик покатился задним ходом, быстро набирая скорость на крутом спуске.

Герман кинулся к грузовику, но был вынужден тут же отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под колёса. Машина промчалась мимо него; испуганная Лида, высунув голову в боковое окно, пыталась рулить одной рукой.

Юстас, с трудом карабкающийся вверх по склону, поднял взгляд и увидел надвигающийся на него задний борт грузовика, словно мухобойка на мотылька. С воплем ужаса Юстас отшатнулся в сторону и вжался в стену дома. Грузовик с грохотом миновал его.

Когда Юстас пришёл в себя, то увидел, как грузовик, виляя задним ходом, скрывается за углом, а на другой стороне улицы Герман торопливо усаживается в маленькую чёрную «Симку». Всё ещё дрожа от страха, но собравшись с духом, Юстас оторвался от стены, перебежал улицу и забрался на пассажирское сиденье «Симки», когда Герман уже заводил двигатель.

Герман взглянул на Юстаса без тени дружелюбия.

– Убирайся, – сказал он. – Я угнал эту машину, она моя.

– Я еду с тобой, – заявил Юстас, – и точка.

Герман не стал терять время на споры.

– Цыц! – положил Герман конец дискуссии и резко вывернул руль. «Симка» сделала головокружительный разворот и устремилась вслед за грузовиком.

Грузовик же закатился за следующий угол и теперь быстро двигался задом вверх по другой узкой улочке, которая заканчивалась обрывом за ограждением и ведущей вниз лестницей. Лида, увидев позади этот неожиданный конец пути, издала полный отчаяния крик и вжалась в сиденье, зажмурившись и спрятав лицо в ладонях.

По мере подъёма грузовик замедлял ход, пока на самом краю обрыва не стукнулся о чугунные перила, остановился, помедлил секунду и покатился вперёд.

– Она свернула туда, – подсказал Юстас Герману на соседней улице.

– Сам знаю, – ответил Герман, выкручивая руль.

«Симка» с рычанием выскочила из-за угла, и тут её водитель с пассажиром обнаружили, что мчащийся вниз по улице грузовик стремительно приближается к ним.

– Mein Gott! – вскрикнул Герман, судорожно дёргая руль во все стороны, пока в кабине грузовика Лида изо всех сил старалась вставить ключ в замок зажигания, не уделяя внимания таким мелочам, как управление, скорость и что-либо ещё.

Герману на его «Симке» удалось разминуться с грузовиком, но не полностью. Грузовик en passant[59] зацепил левое заднее крыло «Симки» именно в тот момент, когда Герман делал резкий поворот. Пока грузовик с рёвом – двигатель, наконец-то, завёлся – удалялся по улице, «Симка» очень медленно, можно сказать грациозно, почти обыденно опрокинулась на правый бок.

28

Прохожие, прогуливающиеся мимо парижского отделения «Интернэшнл Геральд Трибьюн», могут заглянуть внутрь через витринное стекло, украшенное золотистой надписью с названием издания, и увидеть типичный интерьер газетной редакции со множеством столов, сотрудников и оживлённой целеустремлённой суетой. Однако неожиданный конец этой деятельности положил грузовик, с грохотом и треском вломившийся через витрину, смявший пару пустых столов и застывший, наполовину в помещении.

Сотрудники газеты остолбенели от испуга и изумления. В наступившей тишине было слышно падение булавки. Дверь кабины открылась, и дрожащая, но торжествующая Лида ступила на подножку. Собравшись с силами, она вскинула руку со сжатым кулаком и провозгласила:

– Да здравствует Эрбадоро!

29

К счастью, фотограф, работавший в этот день в редакции «Трибьюн», оказался достаточно расторопным, чтобы успеть запечатлеть Лиду в момент её триумфа. Благодаря этому родился незабываемый, удостоенный многих наград снимок «Неистовая революционерка». Слегка стилизованный рисунок, сделанный на основе этого фото, с надписью «ЭРБАДОРО» сверху и словами «CORREO AEREO – 1000 PESERINAS»[60] внизу,