Благословенный. Книга 7 - Виктор Коллингвуд

расстреливая их из карабинов и тромблонов, они подняли вокруг каре настоящие тучи пыли. Пришло время для решающего удара. Шепелев бросил в бой свой подшефный полк — Владимирских драгунов.

— Полковник, врубитесь в вон тот угол их построения! Впереди — гренадервы! — напутствовал он атакующих, и масса коней и людей ринулась в бой.

Первыми каре ударил эскадрон конных гренадеров. Пользуясь поднятой гусарами пылью, они подскакали к углу каре почти вплотную. Каждый нёс тяжелую бомбу, снаряженную восемью фунтами студенистого динамита.

Разогнавшись до карьера, гренадёры швыряли чёрные округлые бомбы в серо-синие ряды поляков, не забыв выдернуть перед броском чеку тёрочного запала. Ускорение, заданное разогнанными до галопа конями, умноженное массой этих увесистых бомб, заставляло их после броска по инерции нестись вперед, весело подпрыгивая на кочках и шипя дистанционной трубкой, пока, вращаясь, они не подкатывались прямо к ногам польских солдат.

Что тут началось… Чудовищной силы взрывы рвали на части тела жолнежей, секли их осколками и мелкой шрапнелью. Гренадерский эскадрон обрушил на узких участок обороняющейся пехоты целый град из десятков таких гранат, так что угол каре был буквально сметен ударами многочисленных взрывов.

И в этот пролом, блистая на весеннем солнце обнажёнными палашами, тотчас же вломились пять эскадронов Владимирского драгунского полка.

Началась ужасающая бойня. Драгуны рубили врага, не давая «пардону» — еще перед началом похода их предупредили, что «предателей супротив присяги» в плен брать не следует. Более восьмисот пехотинцев, изрубленных и истоптанных конями пало на месте. Сам генерал Криштофович, укрывавшийся в середине каре, разделил судьбу своих солдат.

Домбровский, услышав шум боя теперь со стороны арьергарда, отправил на помощь Криштофовичу два полка под началом полковника Манцевича, а сам, не зная, что полки Пржибышевского и Делонга уже уничтожены решил с основными силами отправиться на помощь авангарду. Пройдя две версты, возле селении Студенице Манцевич вступил в перестрелку с казаками Платова. Матвей Иванович, ощенив ситуацию, приказал полку Иловайского зайти с левого, а полку Груздева — с правого фланга.

Полковник Манцевич, завидев, что отряд его обходят с обоих флангов, не решился принять бой и отошел назад, к селению Ржегловице. Две стрелковые роты, оставленные Манцевичем в селении Студенице прикрывать отход основных сил, были окружены и сложили оружие. Уланский полковник Смилга со своей кавалерией пытался выручить эти роты, но был опрокинут атакой Чугуевского уланского полка. Манцевич благополучно отвёл основную часть своего войска к Ржегловице, однако не нашел тут основных сил Домбровского: они к тому времени ушли в противоположную сторону, на помощь авангарду. На прежнем месте Манцевич сумел застать лишь отставшую артиллерийскую батарею.

Казаки, между тем, наседали. Не имея более возможности более отступать, Манцевич решил обороняться. Войска он расположил вправо от селения. Впереди стояла артиллерия, — 6 четырехфунтовых пушек — а за ней встала его измученная мотаниями туда-сюда пехота.

Кульнёв и Мюрат между тем, добив остатки авангарда, столкнулись с основными силами Домбровского. Польский военачальник, завидев впереди русскую кавалерию, развернул свои силы поперек дороги, в середине построение поставив их в линии, а на флангах — в каре. Кульнёв и Мюрат, подойдя к этой позиции, были встречены огнем 20 орудий и вынуждены были остановиться. Пользуясь этим, Манцевич сумел соединился с Домбровским. Теперь остатки польского корпуса заняли круговую оборону: четыре полка Домбровского противостояли бригадам Кульнева и Мюрата, два полка Манцевича — Шепелеву и Платову. Полковник Радзивилл с 3-мя уланскими полками расположился на флангах, чтобы прикрыть войска от казаков. Перестрелка у селения продолжалась около 2 часов. День заканчивался, темнело, и поляки уже рассчитывали провести ночь в Ржегловице, с тем, чтобы утром попытаться прорваться на запад, но тут русские, подтянув конно-артиллерийский полк, открыли огонь брандкуглями и подожгли селение.

Не имея возможности удерживать более эту позицию, в сгущающейся темноте весенней ночи поляки стали отходить на север, пытаясь уйти на высокие, поросшие лесом холмы. Русские немедленно атаковали. Барон Пален, с перевязанной головой возглавивший атаку своих гусар, опрокинул уланов первого полка Радзивилла. Тот, собрав два других полка в одну массу, попытался с левого фланга ударить по русскому крылу. Но его уланы были атакованы кавалерией Мюрата и их опрокинули. Тем временем Чугуевский уланский полк, поддержанный казаками, ударил по тылу польской линии. Польские пехотинцы были опрокинуты. На поле боя появились русские егеря: спешившись с повозок. они тотчас перестроились в две колонны и ринулись на врага. Конно-артиллерийский полк, пользуясь отсветами от пламени пожаров, открыл сильный картечный огонь, за которым последовала атака Кульнёва во фланг Домбровского, буквально разметавшая Мазовецкий пехотный полк.

Домбровский понял, что его отряд обречен. Приказав Радзивиллу собрать своих уланов и уходить, он чудовищными усилиями выстроил остатки своих измученных 12-ти часовым боем людей в одно, неправильной формы каре, и принял последний бой. Поляки уже знали, что русские не берут пленных, и собрались подороже продать свои жизни.

Сначала каре долго со всех сторон расстреливали артиллерией. Спешившиеся драгуны вели ружейный огонь, целясь в темноте на вспышки выстрелов. Затем, блистая в лунном свете блеском палашей, вперед хлынули драгуны Нижегородского полка, поддержанные с одного фланга казаками, а с другого — гусарами, и через полчаса всё было кончено.

Несмотря на указание не брать пленных, добряк Кульнёв все же сохранил жизнь шести сотням последних защитников Ржегловице. Поутру их посадили в повозки, на которых приехали русские егеря, и под конвоем отправили в Дрезден. Егерям же пришлось оседлать трофейных польских лошадей, в изобилии носившихся по полю. И всё же, несмотря на этот акт гуманизма, поле к северу от селения Ржигловице местные крестьяне с тех пор называли Polský hřbitov — Польское кладбище.

* — кавалерийский дивизион — 3 эскадрона, около 360 сабель.

Глава 16

Малаккский полуостров. Март-апрель 1801 г.

Буквально через несколько дней после начала войны начались большие перемены. Сведения о походе армии Сиама на юг достигли правителей Малакки.

В страхе перед нашествием султаны Малайзии бросились в объятия России. Султанаты Кедах, Келантан, Патани и Тренгану присягнули на верность императору Александру, султаны Перака, Селангора и Риау согласились уступить свои владения в обмен на княжеские титулы в Российской Империи, сопровождаемые существенными денежными пожертвованиями. Наместник Муловский немедленно приказал направить на полуостров полк наемников из Аннама, недавно набранных специально для действия в южных колониальных владениях.

А патеру Груберу был направлен приказ — остановить наступление сиамцев: ведь задачи его уже были выполнены…

* * *

— Как это — остановить наступление?

Принц Нан был взбешен. Ноздри его свирепо раздувались, лицо потемнело от гнева.