Благословенный. Книга 7 - Виктор Коллингвуд

Казаки не приняли боя: завидев плотную массу французской кавалерии, они тотчас бросились наутёк. В погоне за ними французы вскоре оказались на улицах городка, а затем — и на мосту. Деревянный настил гулко загрохотал под копытами гусарских коней; задача была выполнена!

Ланн, понимания всю значимость этого пункта, тотчас направил туда полубригаду гренадеров Альбера, приказав ему захватить Заальсфельд, и удержать мост любой ценой. Тем временем, русские стрелки, укрывавшиеся в постройках и ригах вдоль берега, открыли по французским гренадёрам смертоносной точности огонь с тылу. Тогда Ланн приказал основной массе своей пехоты спуститься на равнину и оттеснить неприятельскую пехоту, сбросив ее в реку.

Генерал Нивьер, увидев, что к захваченному его гусарами мосту идут гренадёры Альбера, а основные силы дивизии Сюше напирают на русских стрелков, вновь преисполнился свойственной ему отваги.

— К нам идут на помощь гренадёры! Похоже, компания нами выиграна, ребята — мы взяли ключевой пункт! — воскликнул генерал, обращаясь к своим людям.

— Да здравствует Республика! Да здравствует генерал Нивьер! — раздались вокруг нестройные, но полные энтузиазма крики гусар.

— Но мы еще можем умножить нашу славу! Посмотрите — вот нам, на другом берегу, стоят русские пушки. Они могут помешать переправе нашей пехоты. Атакуем их! Строимся на другом берегу и — марш-марш!

Под градом русской картечи проведя по мосту оба своих полка, Нивьер повёл их прямо на батареи. Второй эскадрон 10-го полка, с места перейдя в карьер, первым бросился в атаку, и…

Затем начался сущий кошмар. Кони, будто бы натыкаясь на непредвиденную преграду, спотыкались и падали, гусары на полном скаку вылетали из седла. Дикое ржание калечащихся коней перемежалось криками людей и свистом картечи; Оказалось, что противоположный берег весь окутан заграждениями из прочной колючей проволоки. Невидимая издали, она оказалась непреодолима для кавалерии: при попытке перерубить ее ударами сабель проволока пружинила, но оставалась невредимой. Откуда не возьмись появились русские стрелки; они начали расстреливать гусар, а затем даже пошли в штыковую атаку, сбрасывая французских гренадёров в реку.

Генерал Альбер, видя, что гусары Нивьера оказались в сложном положении, бросился поторапливать своих гренадёров, дабы быстрее перейти простреливаемый картечью мост.

Но тут случилось непредвиденное.

Когда большая часть полубригады уже была на другом берегу, на мосту блеснуло пламя и раздался страшный грохот. В небо взметнулись доски и обрывки цепей; когда дым над рекой рассеялся, оказалось, что большая часть моста взорвана, а остатки охвачены пламенем!

Два гусарских полка и полубригада Альбера оказались отрезаны на другом берегу Заале, там. где господствовали русские! Тотчас же окресные холмы орасыветились вспышками орудийных залпов: доселе невидимые батареи на склонах холмов начали обстрел окружённых французов.

Тем временем пехота Ланна начала теснить русскую пехоту, оставшуюся на правом берегу. Однако русские, вопреки обыкновению, не вступили в рукопашный бой: отстреливаясь, они подбегали к реке, доставали укрытые у берега лодки и переплывали на тот берег. Оказалось, что гусары неправильно определили количество противостоящих им русских стрелков: на самом деле их едва ли насчитывалось более, чем пара батальонов. Командовавший стрелками генерал Остерман-Толстой энергично и умело сражался за берег, пользуясь всеми особенностями местности: рассеянными тут и там рощами, лужами, разлившимися в результате последних дождливых дней. Он то прятал, то показывал своих солдат, то рассредоточивал их для стрельбы, то выставлял ощетинившуюся штыками массу. Доблестные стрелки, несмотря на численное меньшинство, упорно сопротивлялись, а затем организованно отступили на другой берег.

В результате французские пехотные полубригады дивизии Сюше уткнулись в крутой берег реки и остановились, то время как русская артиллерия, поставленная на возвышенностях за рекой Заале, прямо перед фронтом французов, вовсю истребляла их, осыпая картечью.

Даже если бы Ланн и не имел какого-либо военного опыта, которого у него было, право, не занимать, даже тогда он бы понял, что в сложившемся положении не смог бы принять никакого верного решения. Река была непреодолима; мост взорван, все лодки русские стрелки, переправляясь, угнали на другую сторону. Его люди вели перестрелку через реку, но несли при этом страшные потери от огня русских орудий. Находясь на позициях, устроенных на высоких холмах за рекой, и до поры остававшихся невидимыми, русские вели шквальный огонь картечью, полностью исключая возможность починить взорванную переправу. Попытка устроить собственную батарею не удалась: ещё на подходе русские обстреляли ее какой-то особенной, дальнобойной картечью, убив большую часть лошадей. Теперь генерал Ланн мог лишь бессильно наблюдать, как русские уничтожают на том берегу гусар двух его полков и полубригаду генерала Альбера.

Ланн был в бешенстве: он готов был сам броситься в реку и плыть на другой берег. Адъютанты пытались насильно увезти его от реки, но всё было тщетно. Наконец, в два часа пополудни картечная пуля поразила генерала в бедро.

К вечеру сопротивление на левом берегу прекратилось. Французы отвели войска от правого берега, Сюше принял командование корпусом.

А генерал Ланн, надежда французской армии, один из лучших ее умов, умер на рассвете от гангрены крови.

* * *

В тот же день, ещё не зная о результатах сражения у Заальсфельда, Военный консул принимал доклад генерала Лепаджери, посыльного командующего Баварской армией.Сведения от Моро были неутешительны: Баварская армия всё ещё пыталась проломить заслоны Кутузова в горах Тюрингского леса.

— Генерал Моро всё ещё возится в Тюрингском лесу? Это мило! Он там что вообще делает? Ловит белок?

Адъютант генерала нахмурился. Заносчивость военного консула была широко известна, но всё же Лепаджери не ожидал такого неуважительного отношения к своему командиру.

— Передайте командующему Баварской армией, что я намерен обойти войска Кутузова с юга. Ему же надлежит, оставив, скалистых проходах тюрингских гор крепкие заслоны против возможного фронтального нападения русской армии, двигаться на север. Там ему надлежит взять Кассель. Затем повернуть на восток, с тем чтобы окружить. Кутузова с северо- запада. Мы окружим его, с юга и востока.

Генерал Лепаджери пытался возражать:

— Консул, но если мы пойдём на Кассель, то потеряем много времени. Это очень долгий и размашистый обходной маневр, который большей части наших корпусов придётся провести в отсутствие дорог. Намного разумнее приложить еще усилия и проломить оборону русских. На двух из четырёх направлений мы уже почти прошли горы….

— Я не намерен это обсуждать, генерал. Вы молодцы. Передайте генералу Моро моё удовольствие. Но обстоятельства изменились: мы обходим левый фланг врага, и я хочу, чтобы вы обошли его правый фланг!

Лепаджери ничего не оставалось, кроме как раскланяться.

Оставшись один, Жубер задумался. То, что