Масоны в России - от Петра I до наших дней - В Брачев

"Перечитав, - писала она, - в печати и в рукописях все скучные нелепости, которыми занимаются масоны, я с отвращением убедилась, что как ни смейся над людьми, они не становятся от того ни образованнее, ни благоразумнее"

[579]. Стало очевидно, что одной литературной полемики с масонами мало: пора и власть употребить.

Целесообразность этого употребления власти была тем более очевидна, что несмотря на формальное прекращение своих работ в 1786-1787 гг. [580], тайная деятельность по крайней мере 6 розенкрейцерских лож "теоретического градуса" по-прежнему продолжалась [581]. Приостановлена была деятельность только так называемых "иоанновских" лож, т.е. лож первых трех степеней. Как ни в чем не бывало продолжалась просветительская и филантропическая деятельность ордена. Вопреки распространенному взгляду, она отнюдь не была так безобидна, как это представляется в трудах наших историков, а преследовала далеко идущие цели повсеместного распространения и внедрения в общественное сознание масонской идеологии. Обстоятельство это нисколько не противоречит, как представляется, ни чистоте побуждений некоторых братьев, жертвовавших огромные суммы на общественные нужды, ни положительной оценке этой стороны деятельности московских масонов позднейшими исследователями.

Наиболее серьезной акцией этого рода после прикрытия в середине 1780-х годов Екатериной II масонских училищ [582] стала борьба с голодом в 1787 году, о чем уже шла речь. Для нас в данном случае важно подчеркнуть недовольство, которое не могла не вызвать раздача Н.И.Новиковым крепостным крестьянам и дворовым людям хлеба на столь огромные суммы. И дело тут не только в том, что неизвестен был финансовый источник неслыханных в тогдашней помещичьей среде благодеяний Н.И.Новикова [583].

В известной мере эта акция может рассматриваться и как вызов правительству со стороны уже начавшейся формироваться так называемой "общественности", которую, собственно, и представляли тогдашние масоны. И дело тут не только в излишней подозрительности Екатерины II. Само русское общество XVIII века, грубое и малообразованное, было еще не готово к тому, чтобы адекватно воспринимать такого рода благотворительные акции, которые всегда традиционно считались в России прерогативой государства.

При сложившихся обстоятельствах знаменитые указы Екатерины II от 23 января 1787 года о запрещении печатать, а 27 июня того же года уже и продавать партикулярным людям книги духовного содержания, напечатанные в светских типографиях, были как нельзя кстати: ведь под них едва ли не полностью подпадала и специальная масонская литература. Следующим шагом государыни в этом направлении стало ее запрещение от 15 октября 1788 года Московскому университету продлить договор с Н.И.Новиковым об аренде его типографии, срок аренды которой истекал 1 мая 1789 года [584].

Особенно ухудшилось положение масонов после выхода в 1790 году в отставку покровительствовавшего им московского главнокомандующего П.Д.Еропкина.

Сменивший его князь А.А.Прозоровский масонов однозначно не любил и слал в Петербург на них доносы.

В начале 1791 года Екатерина II вынуждена была послать в Москву А.А.Безбородко с Н.Л.Архаровым для производства следствия над масонами, если первый из них сочтет это нужным. Но А.А.Безбородко возложенной на него миссии не исполнил и возвратился в Петербург ни с чем [585].

Вояж А.А.Безбородко в Москву немало навредил в дальнейшем следствию над масонами. Предупрежденные о том из Петербурга, московские масоны основательно "почистили" свои архивы и все компрометирующие их бумаги были уничтожены [586].

Тем не менее, негласный надзор за масонами, который еще в 1790 году велела учинить Екатерина II А.А.Прозоровскому [587], был продолжен. В это же время по приказу Екатерины II были закрыты ложи генерала П.И.Мелиссино в Санкт-Петербурге [588] и инициировано дело А.Н.Радищева [589]. Несмотря на то, что ко времени выхода своей книги "Путешествие из Петербурга в Москву"

(1790 год), содержащей резкое осуждение самодержавно-крепостнических порядков в России, автор ее А.Н.Радищев успел уже основательно подразочароваться в масонстве, для проницательной Екатерины II не составило большого труда определить, откуда здесь дует ветер. "Сочинитель сей наполнен и заражен французским заблуждением, ищет всячески и защищает все возможное к умалению почтения к властям, к приведению народа в негодование противу начальников и начальства. Он едва ли не мартинист или чего подобное", - заключила она [590].

"26 июня (1790 года - Б.В.), - записал в своем дневнике А.В.Храповицкий, - говорили о книге "Путешествие из Петербурга в Москву". Тут рассеивание заразы французской, - сказала императрица, - отвращение от начальства; автор - мартинист ... открывается подозрение на Радищева". И еще одна запись в дневнике А.В.Храповицкого: "Автор "Путешествия" бунтовщик хуже Пугачева; в конце хвалит он Франклина" [591]. 24 июня 1790 года А.Н.Радищев был арестован и заключен в Петропавловскую крепость.

24 июля того же года его приговаривают к смертной казни, которая была заменена ссылкой в Илимский острог в Сибири "на десятилетнее, - как сказано в именном указе Сенату от 4 сентября 1790 года, - безысходное пребывание" [592], откуда его вызволил только Павел I.

Что касается Н.И.Новикова, то отношение к нему императрицы не всегда было неприязненным. Известно, что в 1773 году Екатерина II приказала даже выдать ему две тысячи рублей на издание "Древней российской вивлиофики", предоставив, в то же время, возможность воспользоваться некоторыми материалами как из государственного архива, так и из своей личной библиотеки [593].

Однако в дальнейшем их отношения дали трещину. Виноваты в этом были, конечно, как обстоятельства, так и сам Н.И.Новиков, явно выходивший в своей полемике с государыней из рамок не только "дозволенного", но и элементарных приличий.

Характерен в этом отношении цикл его коротких рассказов под общим названием "Пословицы русские". Помещены они были в издававшейся Н.И.Новиковым "Городской и деревенской библиотеке" за 1782 год. Каждому рассказу здесь предшествует какая-либо популярная в народе пословица, которая и ставилась в его заглавие.

Сам рассказ - это своего рода разъяснение, истолкование пословицы и причин ее бытования в народе. Всего в сборнике помещено 16 рассказов, значительная часть которых: "Близ царя - близ смерти", "Седина в бороду бес в ребро", "Фортуна велика, да ума мало" и другие посвящена обличению русского самодержавия.

Особенно показательны в этом плане его рассказы (всего их шесть) о Старой и седой развратной женщине, в которой читатель безо всякого труда легко узнавал Екатерину II. "Была женщина, - читаем мы в первом рассказе, - которую морщины и седые волосы довольно безобразили, но искушением беса ей все казалось, будто она в 18 лет ... Ей беспрестанно казалось, будто все молодые мужчины ею пленяются". Во втором рассказе старуха, имеющая прекрасную и взрослую дочь, влюбляется в 20-летнего молодчика, с которым за его ласки она расплачивается, истощив запас наличных средств, "опустошая мешки казенные".

В третьем рассказе "имея седину в голове, женщина ... искушением же беса начинает думать, будто она в состоянии сочинять стихи и прозу, марает любовные сказочки, кропает идиллии, эклоги и другие мелкие сочинения, но успехов не видит" [594]. И т.д. и т.п. Даже сейчас, двести с лишним лет спустя, очевиден личный и несправедливый характер этих выпадов Н.И.Новикова против императрицы.

В то же время сводить все дело к личной неприязни государыни к Н.И.Новикову было бы неправильно. Екатерина II была государственным человеком. Поэтому и соображения, которыми она руководствовалась, преследуя Н.И.Новикова, были же конечно, в первую очередь, государственного порядка.

Весомый вклад в усиление подозрительности Екатерины II к московским розенкрейцерам внесла и Великая французская революция 1789 года, подготовку и проведение которой тогдашняя молва в клерикальных и монархических кругах однозначно связывала с происками масонского ордена иллюминатов [595].

Именно в эти годы слова "фармазон" (масон), "мартинист" и "вольтерьянец"

приобретают в России ругательный, уничижительный оттенок. Согласно сведениям Ф.В.Ростопчина, арест Н.И.Новикова был связан с попавшим в правительственные руки письмом баварских иллюминатов к московским розенкрейцерам [596].

Последней каплей, переполнившей чашу терпения Екатерины II, стало убийство выстрелом в упор 16 марта 1792 года на бале-маскараде в Стокгольме шведского короля Густава III. Убийство сразу же было приписано масонам. Дело в том, что несмотря на то, что королем формально был провозглашен малолетний сын убитого - Густав IV, реальная власть в стране перешла к верховному руководителю шведских масонов Карлу Зюдерманландскому (Сезерманландскому).

Наконец, нельзя не обратить внимание и на сообщения, которые распространялись в это время в Санкт-Петербурге о прибытии якобы в Россию через Митаву с целью убийства Екатерины II некоего французского секретного агента Бассевиля.