Масоны в России - от Петра I до наших дней - В Брачев

[631]. Более того, если исходить не из либеральных представлений XX века, а из духа и нравов того времени, то Екатерина II поступила по отношению к Н.И.Новикову даже относительно мягко, считал он [632].

Что касается Н.И.Новикова, то строже всего из исследователей подходил к нему В.В.Сиповский. Допрос Н.И.Новикова, по его убеждению, дает "много подозрений против него: он, очевидно, знает рискованных тайн больше, чем другие масоны. В своих показаниях он многое валит на Шварца, говорит, что подозревал его, что следил за ним раньше других. Он допускает мысль, что он с товарищами может быть обманут". В деятельности своей Н.И.Новиков шагал, по мнению Сиповского, нога в ногу со Шварцем: публикует сочинения не только мистиков, но и сочинения энциклопедистов, покупает и распространяет либеральные сочинения, принимает участие в сношениях с Павлом Петровичем, имеет на руках бумаги, от которых сам приходит в ужас, однако переписывает их и сохраняет. "Он в своих ответах Шешковскому несколько раз хитрит, запирается, говорит неправду, невольно обличая себя в следующих ответах, или, будучи обличаем показаниями других масонов". Два раза, напоминает В.В.Сиповский, Н.И.Новиков давал подписку, что не будет продавать запрещенных книг, однако, тем не менее, по прежнему продолжал продавать их. В руки правительства попала писанная его рукой бумага, в которой запрещалось масонам преследовать иллюминатов. "Есть, наконец, основание думать, что правительством действительно было перехвачено писаное к нему письмо Вейсгаупта, основателя иллюминатского ордена" [633].

На близких к В.В.Сиповскому позициях стоял и Я.Л.Барсков. Независимо от французской революции и книги А.А.Радищева, которого Екатерина II считала мартинистом, арест Н.И.Новикова представлялся ей необходимым, отмечал этот исследователь. "Интриги немецких розенкрейцеров против России с воцарением Фридриха-Вильгельма II для нее не были тайной, как и старая дружба прусского короля с наследником русского престола. Она знала также, что царевича хотят привлечь московские розенкрейцеры, подчиненные берлинской Директории; круг замыкался сам собою. И государственные, и личные интересы побуждали императрицу искоренить тайные общества" [634].

Вступив по совету И.Е.Шварца в орден розенкрейцеров, московские братья, по словам Я.Л.Барскова, сделали большую ошибку и запутались в политической интриге, затеянной их немецкими начальниками. Несмотря на то, что инициаторами интриги были берлинские руководители ордена, московские братья также несут ответственность за нее, так как несомненно были в курсе дела, считал Я.Л.Барсков [635].

Несмотря на убедительность доводов Я.Л.Барскова, принять их либеральная историография, успевшая к началу XX века уже канонизировать Н.И.Новикова, не могла. В опубликованной в 1915 году большой статье-рецензии на книгу Я.Л.Барскова историк-кадет А.А.Кизеветтер прямо заявил о своем несогласии с ним. Московские розенкрейцеры, включая и Шварца, не были посвящены в политические замыслы берлинских братьев и не питали каких-либо задних мыслей и сокровенных планов, помимо тех религиозно-философских задач, которых они и не думали от кого-либо скрывать [636].

Идейная же трагедия московских розенкрейцеров охарактеризована здесь А.А.Кизеветтером как "носящая на себе все черты духовного подвига" [637].

Так приподнимала своих духовных предшественников русская либеральная мысль начала XX века.

Что же касается масонской подоплеки в деле Н.И.Новикова, то ей никогда не придавалось серьезного значения. Далеко не сразу, как мы уже убедились, нащупали исследователи и политическую подкладку случившегося. Тот же М.В.Довнар-Запольский, немало сделавший для установления более здравого взгляда на Н.И.Новикова и его дело, был в то же время уверен, что пострадал он, как мы уже цитировали, "очень сильно конечно не за масонство, а за свои политические и общественные идеалы" [638].

Такого же по существу взгляда на дело Н.И.Новикова держался и А.А.Незеленов.

"Весьма вероятно, - отмечал он, - что Н.И.Новиков пострадал за идеи, которые проводил в своих журналах, прежде всего в "Прибавлении к Московским Ведомостям"

1784 года и "Покоящемся трудолюбце"". Как раз в эпоху издания их, подчеркивал он, и начались гонения на Н.И.Новикова в форме запрещения ряда его статей [639]. В этом же ключе решал проблему и М.Н.Лонгинов.

Единственно, в чем можно было обвинить Новикова, считал он, - так это в тайном распространении напечатанных им ранее и теперь запрещенных мистических книг. Все другие преступления, инкриминируемые Н.И.Новикову, были, по его мнению, мнимыми [640]. В просветительской благотворительной деятельности Новикова усматривал основную причину его ареста и В.Боголюбов [641]. А А.Н.Пыпин - так тот вообще не находил какой-либо конкретной вины за Н.И.Новиковым и его товарищами-масонами. "Из всех показаний, вообще данных в этом процессе, - доказывал А.Н.Пыпин, - нельзя было не видеть, что масоны были совершенными агнцами в политических делах; их ответы исполнены были такой преданности, что нужно было крайнее и до последней степени несправедливое предубеждение против них, чтобы считать их опасными" [642].

Все дело, по его мнению, в посторонних обстоятельствах и чисто личных впечатлениях императрицы или, проще говоря, произволе и беззаконии ее царствования, невинной жертвой которых якобы и являлся Н.И.Новиков.

В этом же ключе решал проблему и советский исследователь Г.П.Макогоненко.

Причиной ареста и осуждения Н.И.Новикова, доказывал он, была его "активная, неустрашимая, развивающаяся на протяжении двух десятилетий просветительская деятельность" [643], неутомимая забота о просвещении народа и даже организация им помощи голодающим [644].

Однако один, без обширных масонских связей, денег и интеллектуальной поддержки, Н.И.Новиков едва ли бы много сделал. Понимая это, Г.П.Макогоненко высказал интересное предположение, что Н.И.Новиков, собственно, и вступил то в Орден в тайной надежде воспользоваться им в своих просветительских целях (вспомним историю с арендой университетской типографии, спонсорскими деньгами П.А.Татищева, Г.М.Походяшина и пр.). "Веря, что основание масонской доктрины о братстве людей составляет главную цель ордена, Новиков стремился использовать состоящих в масонских организациях людей для больших общественных дел. Отсюда и привлечение им "братьев" к своей работе, и создание Типографической компании, и мероприятия, связанные с организацией школ, воспитательных домов, бесплатных аптек и т.д.", - подчеркивал исследователь [645].

В таком же панегирическом ключе написаны и работы о Н.И.Новикове С.М.Некрасова - "Апостол добра" [646] и Г.А.Лихоткина - "Оклеветанный Коловион" (орденское имя Н.И.Новикова - Б.В.).

Особый интерес для нас представляет последняя. "Клеветником" в ней выставлена, как уже наверное догадался читатель, императрица, игравшая во всем этом деле, по убеждению Г.А.Лихоткина, зловещую роль. Отпустить Н.И.Новикова, пишет этот исследователь, "значило бы навечно признать, что частная инициатива просветителя была полезной. Это значило бы, что заботу о просвещении, о распространении образования, критику "несовершенств" и "неустройств" могло брать на себя само русское общество". На самом деле Екатерина II, по Г.А.Лихоткину, ловко маскировавшая свой деспотизм, явно предпочла путь клеветы на Н.И.Новикова.

"Оклеветанный Коловион в темнице был для нее безопасен" [647].

В отличие от Г.П.Макогоненко и Г.А.Лихоткина, старавшихся во что бы то ни стало отделить масонство от Н.И.Новикова, современная исследовательница Л.М.Пахомова, отражая, очевидно, уже новые веяния в нашей историографии, напротив, всячески сближает их и старается вписать просветительские начинания Н.И.Новикова в рамки масонской идеологии. В деятельности масонских лож, считает она, Екатерина II увидела некую альтернативу официальным программам в области образования и просвещения. Нельзя, по ее мнению, сбрасывать со счетов уже определившееся к этому времени и значение масонства как политической силы, способной объединить вокруг себя с позиций нравственного императива наиболее образованную часть общества [648].

Истина здесь, как представляется, лежит где-то посередине. Действительно, у истоков практически всех просветительских начинаний Н.И.Новикова 1780-х годов стояли масоны с их деньгами, связями и интеллектуальной поддержкой.

Другое дело, что в отличие от И.В.Лопухина, А.М.Кутузова, А.Ф.Лабзина и других мистиков, свою задачу как издателя Н.И.Новиков понимал гораздо в более широком плане. Именно этим и объясняется столь успешные результаты возглавляемого им масонского "делания". "Я стараюсь особенно в том, чтобы книги пускать как можно дешевле и тем заохотить к чтению все сословия", отмечал Н.И.Новиков [649]. Обстоятельство это, а также скептическое отношение Н.И.Новикова к увлечению розенкрейцеров мистикой, алхимией и каббалой определили некоторую холодность в отношении к нему со стороны братьев по ордену.