Масоны в России - от Петра I до наших дней - В Брачев

Важную роль в деле Н.И.Новикова сыграло уже упоминавшееся нами и попавшее в руки Екатерины II письмо герцога Карла Гессен-Кассельского к И.-Г.Шварцу от 1782 года. Из него, между прочим, следовало, что, говоря словами Екатерины II, "князь Куракин употреблен был инструментом к приведению великого князя в братство" [666]. В напечатанном в 1784 году типографией И.В.Лопухина "Магазине свободнокаменщическом" (т.1, ч.1) помещена, в частности, масонская песня со следующим многозначительным обращением к Павлу Петровичу: "С тобой да воцарятся блаженство, правда, мир! Без страха да явятся пред троном нищ и сир. Украшенный венцом, ты будешь всем отцом"

[667].

Безусловно, прав был поэтому историк С.П.Мельгунов, который отмечал, что Павел I "более, чем кто-либо из царей, был связан невидимыми нитями с масонством" [668]. Очевидно, что существование в 80-е годы в России "прусской партии" в лице Павла Петровича и московских розенкрейцеров, пытавшейся играть роль внутренней консервативной оппозиции к Екатерине II, не должно вызывать больших сомнений.

В 1786 году, когда умер прусский король Фридрих II и преемником его стал Фридрих-Вильгельм II, берлинские розенкрейцеры, или, вернее, их заправилы (Бишофсвердер, Теден и Вельнер) фактически оказались у власти. Начался период так называемой "реакции" в Пруссии и гонений на просвещение. О том же мечтали, судя по всему, и московские розенкрейцеры. Разница была лишь в том, что немецкие братья уже вошли во власть, русские же их единомышленники еще только готовились к этому. "Это не значит, писал Я.Л.Барсков, - что было полное сходство в мистике и политике тех и других. Есть основания думать, что в политике у русских братьев было больше искренности и бескорыстия, нежели у прусских. Общим же было то, что в Москве и Берлине мистика тесно сплелась с политикой" [669].

Как раз к этому времени (1785 год) относится поездка главы московских розенкрейцеров Генриха Шредера в Берлин за инструкциями. Однако когда Г.Шредер вернулся в 1786 году в Москву, о вовлечении в орден Павла Петровича нечего было и думать: в то время, как Г.Шредер отсутствовал, Екатерина II нанесла ряд ощутимых ударов по розенкрейцерам. Резко ухудшились из-за финансовых (но не только) недоразумений и отношения Г.Шредера с "головкой" московского масонства: Н.И.Новиковым и Н.Н.Трубецким. Это побудило берлинское руководство отозвать Г.Шредера из России. Вместе с ним для "дальнейшего успеха в орденской науке и получения новых степеней" отправился весной 1787 года в Берлин и Алексей Кутузов [670].

Как полагал Я.Л.Барсков, поездка Г.Шредера в Берлин в 1785 году была посвящена вопросу "о цесаревиче" [671]. В каком плане хотели использовать берлинские начальники ордена Павла Петровича, хорошо раскрывает дневник Г.Шредера, который он вел во время этой поездки [672]. "Лифляндию следует присоединить к Пруссии", "сделано было много замечаний о присоединении (к Пруссии, разумеется - Б.В.) Крыма", - читаем мы здесь о его беседах с руководителем ордена Бишофсвердером.

Нет сомнения, что московских розенкрейцеров берлинские начальники ордена рассматривали исключительно как инструмент, с помощью которого предполагалось включить Россию в сферу прусской политики. Отсюда и особый интерес берлинских братьев к Павлу Петровичу как будущему императору Российской империи. "Великий князь был бы, наверное, очень хорош в хороших руках", - цинично констатировал другой берлинский руководитель ордена Вельнер. Дотянуться до Павла Петровича из Берлина можно было только через Москву, используя тайные масонские каналы.

И такая негласная связь Берлина с наследником была вскоре действительно установлена. Речь идет о поездках архитектора Василия Баженова к наследнику престола Павлу Петровичу с тайными поручениями от московских розенкрейцеров.

Сам В.И.Баженов был ревностным масоном [673].

Полагают даже, что созданный им дворцовый ансамбль в Царицыне представлял собой ничто иное, как воплощенную в камне масонскую идею [674].

Первая поездка В.И.Баженова в Петербург состоялась зимой 1784-1785 гг., причем пользовавшийся доверием наследника архитектор якобы сказал Н.И.Новикову:

"Ведь эта особа ко мне давно милостива и я у нее буду. А ведь эта особа и тебя изволит знать. Так не пошлете ли каких книжек?". После совета с С.И.Гамалеей и бароном Г.Шредером, а также князьями Н.Н. и Ю.Н.Трубецкими решено было послать Павлу Петровичу "Избранную библиотеку для христианского чтения" (М., 1784) и "О истинном христианстве" Иоганна Арндта (М., 1784)

[675].

В.И.Баженов исполнил поручение. Павел Петрович, по его словам, книги принял. Что же касается состоявшейся беседы, то ее В.И.Баженов предпочел изложить на бумаге, и бумага эта почему-то страшно напугала С.И.Гамалею и Н.И.Новикова. Страх их был так велик, что они, якобы, даже хотели сжечь отчет В.И.Баженова, но почему-то не сделали этого, а познакомили с ним князей Трубецких, барона Г.Шредера и ряд других избранных братьев. Подлинник же его Н.И.Новиков оставил у себя. Самое любопытное в этой истории, что "экстракт"

из отчета В.И.Баженова о своих беседах с наследником российского престола был отдан барону Г.Шредеру и отвезен им в том же 1785 году в Берлин для ознакомления с ним берлинских начальников ордена [676].

Это был уже явный "криминал" в деятельности братьев, явная прикосновенность их к большой политике.

О чем шла речь во время беседы Василия Баженова с Павлом Петровичем, мы не знаем. Предполагают, однако, что скорее всего масоны предлагали Павлу Петровичу вступить в их орден. Впервые эту идею, по свидетельству князя Н.Н.Трубецкого, выдвинул в свое время И.-Г.Шварц. Это же подтверждает и письмо Н.И.Новикова А.А.Ржевскому от 14 февраля 1783 года [677].

В 1786 - начале 1787 гг. розенкрейцеры сделали еще одну попытку завлечь великого князя в свой орден. По их согласному решению В.И.Баженов отвез Павлу Петровичу еще две масонских книги: "Таинство креста" на немецком языке и "Краткое извлечение лучших изречений" Фомы Кемпийского (М., 1787).

И на этот раз Павел Петрович был весьма милостив с Василием Баженовым и подарок принял. Содержание состоявшейся беседы наследника с В.И.Баженовым, так же как и после его первой поездки в Петербург, было изложено им в специальной записке-отчете для братьев. "Бог с вами, только живите смирно", - якобы закончил цесаревич разговор [678]. Пересылалось ли на этот раз содержание этого отчета в Берлин мы не знаем.

Третья поездка В.И.Баженова к великому князю пришлась уже на зиму 1791-1792 гг. На этот раз встревоженный подозрениями Екатерины II Павел Петрович встретил В.И.Баженова не очень ласково. "Я тебя люблю, - заявил он, - и принимаю как художника, а не как мартиниста. Об оных же и слышать не хочу.

И ты рта не разевай мне об них говорить" [679].

Характерно, что в центре этой масонской интриги стоял именно Н.И.Новиков.

Именно ему было предложено В.И.Баженовым послать наследнику масонские книги.

Возвратившись в Москву с докладной запиской о встрече с Павлом Петровичем, В.И.Баженов опять-таки приносит ее не кому-нибудь, а именно Н.И.Новикову.

Новиков же собственноручно делает и экстракт из докладной записки для берлинских братьев. Конечно, Н.И.Новиков не забывал при этом и советоваться с избранными братьями, но то, что главная роль во всей этой истории принадлежала именно ему - не подлежит сомнению. А между тем наши историки все еще спорят: почему из масонов больше всех пострадал именно Н.И.Новиков? "Новиков, - писала Екатерина II, как бы отвечая на недоуменные вопросы историков, - сочтен умным и опасным человеком" [680].

Поскольку в центре масонской интриги оказался ее сын, императрица потребовала объяснений и у него, предъявив ему обнаруженную в ходе обыска у московских масонов записку В.И.Баженова. Павел Петрович все отрицал. "Вы, Ваше Величество, - отвечал он матери по-французски, - вероятно, заранее сказали себе то же самое, что приходило мне в голову, когда я читал документ, который Вам угодно было мне доверить ... Только сумасшедший или дурак, я так полагаю, способен впутать меня во всю эту историю без явно клеветнических, лакейских намерений" [681]. Г.А.Лихоткин попытался было поставить под сомнение, что Екатерина II показала сыну именно записку В.И.Баженова, предположив, что это вполне мог быть и другой документ - донос протоиерея Архангельского собора в Москве П.Алексеева, однако убедительных доводов в пользу своей точки зрения не привел [682].

Конечно же, никакой клеветы на Павла Петровича записка не содержала.

Будь это так, став после смерти Екатерины II императором, Павел I наверняка сгноил бы В.И.Баженова или другого предполагаемого автора записки П.Алексеева в тюрьме, но ничего этого, как мы знаем, не произошло. Что касается Екатерины II, то очевидно, что у нее не было намерения раскручивать и дальше эту историю, так как она явно выводила следствие на Павла Петровича и его ближайшее окружение. Следствие по "масонскому следу" было остановлено императрицей едва ли не на самом интересном месте.