Король - Бен Кейн

– Такие сведения лучше не доверять пергаменту. Если, не дай бог, ты попадешь в плен к французам, Филипп узнает, что мы раскрыли Роберта. Скажешь графу при личной встрече.

– Фиц-Алдельм будет все отрицать, сир. И если ему удастся убедить Лестера, граф Роберт мне не поверит, ведь в вашем письме об этом ничего нет.

Ричард выругался и ногтем сковырнул печать. Схватив перо, он дописал пару строк, затем растопил новый кусок воска и снова запечатал свиток.

– Я написал графу, что ты передашь ему одно сообщение, которое только для его ушей. Этого хватит.

– Спасибо, сир.

Король снова стал предельно деловитым.

– Губерт и цистерцианцы отправляются завтра. Они будут ждать тебя в следующем городе так долго, как понадобится. Скоро ли тебе удастся сбежать?

Я обуздал рвавшиеся наружу чувства.

– Нужно поговорить с Катариной, сир. Завтра или послезавтра, если Бог даст.

– Значит, скоро. Хорошо.

Говорил он резко, но слегка неестественно. Чувства разыгрались и в нем.

– Я каждый день буду молиться за вас, сир.

– А я – за тебя, Фердия.

Мы посмотрели друг на друга, испытав сильнейшее волнение. Затем король крепко обнял меня.

– Да хранит тебя Бог, – шепнул он.

– И вас, сир, – сказал я, стиснув его в ответ.

То была последняя наша встреча на много месяцев вперед.

Часть II

Глава 12

Винчестер, Англия, апрель 1193 г.

Когда мы добрались до королевского дворца, уже смеркалось. Я хорошо помнил дворец, хотя в последний раз был здесь четыре года назад. Цистерцианцы поехали своей дорогой, а я остался при епископе Губерте. Ему предстояло держать совет с королевой Алиенорой, матушкой Ричарда; мне король тоже велел поговорить с ней. После встречи мне, Рису и Катарине – я до сих пор не мог привыкнуть, что она с нами, – предстояло ехать в Нормандию. Если бы Ричард не велел заглянуть в Винчестер, я бы уже отправился туда. Из-за Узкого моря почти ежедневно приходили тревожные вести.

Наше путешествие из Германии в Англию заняло большую часть месяца. Благодаря присутствию стольких прелатов оно протекало без помех. Двадцатого апреля мы сошли на кентский берег, откуда незамедлительно направились в Винчестер. В Утремере мы с епископом встречались редко, но близко сошлись за то время, что провели в обществе короля. Путешествуя вместе, я узнал его еще лучше, и мое восхищение им росло день ото дня. Прелат был немолод, но крепок, выдерживал долгие часы в седле, точно был рыцарем лет на двадцать моложе. Обладатель острого ума, скромный в поведении, он легко находил общий язык и с крестьянином, и с лордом. Ценитель эля, балагур, Губерт был, одним словом, отличным спутником.

Когда мы встретились после моего бегства, Губерт прямо-таки рассыпался в поздравлениях. С Катариной он был любезен даже больше необходимого, ведь она была простой кухаркой, а он – высокопоставленным церковником, и осыпал ее похвалами за побег, устроенный ею вместе с Рисом. Как и все действительно хорошие замыслы, этот оказался довольно простым. В день, когда мы с Хадмаром устроили вылазку на охоту, женщина выдала себя за торговку и принесла вино со специями. Катарина и две ее сообщницы разыграли все великолепно: стреляли глазками и подливали как можно больше хмельного напитка разомлевшим стражам. Мне не составило труда сесть на коня и ускользнуть, добравшись до поляны в ближайшем лесу, где меня ждал Рис с запасными лошадями. Ричард поклялся сделать все возможное, чтобы Гийома не наказали, оставалось лишь довериться ему. Мы с Рисом во весь опор поскакали на север, отрываясь от погони. Катарина присоединилась к нам два дня спустя в условленном месте, откуда мы вместе направились на встречу с Губертом.

По пути на север от Шпейера прелат частенько устраивал мне обстоятельные расспросы. Как вскоре стало ясно, он хотел прежде всего узнать о настроении короля. Губерт беспокоился, что Ричарду предстоит провести еще немало месяцев в плену, до уплаты выкупа.

– Разумеется, король – человек сильный и вроде как не теряет бодрости духа, – сказал мне прелат. – Но ему предстоит серьезное испытание. Близкий спутник вроде тебя лучше знает его.

Я успокаивал епископа, уверенный, что Ричард решил стойко перенести вся тяготы заточения. Я напомнил себе об этом, когда мы спешивались во внутреннем дворе королевского дворца в Винчестере и передавали лошадей слугам. Королева Алиенора беспокоится за сына, думал я. Очень важно, чтобы мой рассказ не стал для нее источником огорчения.

Майордом провел нас по тем самым коридорам, которые я мерил шагами накануне свадьбы государя. Возможно, тем же самым был и майордом, кивнувший мне по-приятельски, но в этом я не был уверен.

Алиенора ждала нас. Несмотря на преклонный возраст – ей уже перевалило за семьдесят, – королева, как всегда, поражала красотой и царственным величием. Сама любезность, она приветствовала нас и с теплой улыбкой попросила подняться с колен.

– Епископ Губерт, рада вас видеть, – сказала государыня.

– Мадам, это воистину приятнейшая встреча.

Он поклонился проворно, как юноша, и вручил королеве письмо от Ричарда.

Ей наверняка отчаянно хотелось прочесть его, но вместо этого она обратилась ко мне:

– Сэр Руфус, годы милостиво обошлись с тобой. Как твое здоровье?

– Все хорошо, мадам, но мне хотелось бы, чтобы перед вами стоял сейчас ваш сын, а не я.

Я охотно остался бы в тюрьме, лишь бы мой король получил свободу.

– Я бы тоже предпочла это, – ответила она, улыбнувшись в знак того, что не желает меня обидеть. – Вот только боюсь, что император Генрих не согласится на такой обмен.

– Вы правы, госпожа, – с грустью согласился я.

– Располагайтесь.

Она указала нам на стулья рядом с сиденьем на подоконнике, которое занимала сама. Повинуясь ее знаку, слуги подали кубки с вином.

Пока мы подкреплялись, Алиенора с безмолвным, но трепетным нетерпением погрузилась в письмо сына. К помощи писцов она не прибегала. Я внимательно наблюдал за ней, но она только дважды сглотнула – единственный намек на волнение.

Меня преследовала мысль о том, как бы она себя повела, если бы узнала о моей связи с ее дочерью. Дьявол подбивал сказать, что Джоанна любит меня всем сердцем, и попросить родительского благословения на наш союз. Но я сдержался. Даже в том невероятном случае, если Алиенора согласится, право распоряжаться судьбой Джоанны принадлежит Ричарду, а тот все уже решил. В груди шевельнулась волна гнева. Джоанну выдадут замуж, как уже было прежде, – казалось нечестным, что ей придется пройти через это снова.

Я вновь обратил взгляд на Алиенору. Обретя