Король - Бен Кейн

граф расхаживал, источая бившую через край жизненную силу. Рис, тенью ходивший за мной, держался чуть сзади. С Робертом мы встретились в Англии – он прибыл в Саутгемптон чуть позже нас, – вместе пересекли пролив и кружным путем, благополучно избегнув встречи с кишевшими в тех местах французами, добрались до Руана, куда прибыли тем же утром. День ушел на разговоры с членами городского совета и начальником гарнизона, старым винным бурдюком, который служил еще отцу Ричарда. Теперь мы пришли своими глазами посмотреть на вражеский лагерь.

Лучи заходящего солнца отступили к западному парапету, было еще довольно тепло, но мы понимали, что вскоре без плаща станет неуютно. Под нами, в излучине реки Сены, этого естественного рубежа обороны, притулился город. К сожалению, водный поток был недостаточно широким, чтобы защитить нас от камнеметов, и поэтому на противоположном берегу выстроились катапульты Филиппа Капета – одна, другая, третья. Рядом с каждой возвышалась пирамида камней, недвусмысленно предупреждая нас о том, чего следует ожидать. Осада толком еще не началась: фургоны продолжали прибывать, кое-где ставились шатры.

– Вот там можно было построить укрепление. – Роберт указал на холм к северу от французского стана. – Оно господствовало бы над дальним берегом, и, чтобы угрожать городу, враг должен был бы взять крепостцу. – Он вздохнул, потом продолжил: – Беда в том, что Генрих, а после него – Ричард не видели в этом нужды. Граница с Францией пролегала далеко, на ней хватало других крепостей, никто не хотел нести ненужные расходы. Зато теперь…

Мы оба смотрели на ряды шатров за катапультами. Окрыленный успехом – замки сдавались ему с пугающей быстротой, – Филипп Капет лично пришел брать Руан. Сложно было сказать, сколько солдат он привел, но их было несколько тысяч: при наличии двадцати шести катапульт должно хватить для взятия города. Согласно умозрительным расчетам.

Роберт поглядел на меня:

– Как думаешь, сколько времени им потребуется, чтобы пробить бреши и пойти на приступ?

– Возможно, седмица, – сказал я. – Или больше, если французишки у катапульт проявят себя так же скверно, как их соотечественники под Акрой.

Мы оба рассмеялись. Рис сдержанно хохотнул. В Утремере между английскими и французскими камнеметчиками развернулось ожесточенное соперничество. В целом наши катапульты оказались более мощными, а благодаря снарядам из твердого кремня, доставленного нами с Сицилии, – куда более действенными.

– Надо подослать к ним гонца с предложением работы, – сказал я.

Именно так Ричард, наперекор Филиппу, переманил к себе большинство его камнеметчиков.

Лицо Роберта, обычно строгое, смягчилось.

– Вот бы нам еще кипрское золото, чтобы заплатить им, как тогда. А сейчас, ты ведь прекрасно знаешь, у меня каждый пенни на счету.

Я кивнул. После захвата Кипра королевские сундуки стали воистину бездонными. Теперь, когда за свободу Ричарда предстояло уплатить сто тысяч марок, всем приходилось затягивать пояса. В обычное время Роберт мог выставить пятьдесят рыцарей и в десять – пятнадцать раз больше жандармов и лучников. Но так как он дал немало денег для выкупа, при нас осталось три десятка рыцарей и жалкие пять сотен пехотинцев. Даже соединившись с воинами гарнизона, мы были бессильны дать Филиппу бой в открытом поле. Но мы вполне могли отбиться, опираясь на стены и крепко держа оборону, если бы французы не стали переправляться через Сену и нападать на Руан с юга.

– Отправим людей за реку под покровом темноты, – сказал я. – И пожжем осадные машины. Филиппу придется слегка пересмотреть свои замыслы.

– Мы с тобой думаем одинаково, ты и я. – Улыбка Роберта была хищной. – Заметил, что для охраны камнеметов выделили очень мало солдат?

– Десятка два.

– По моим прикидкам, тоже. – На лице Роберта отразилось уважение: я проявил немалую наблюдательность. – Готов приняться за эту работу?

Настал мой черед показать волчий оскал.

– Готов.

– Нужно проделать все тихо, чтобы французские лазутчики не пронюхали.

Когда граф спросил меня, на что еще король намекнул в своем письме, я солгал и сказал, что мы подозреваем о присутствии в Руане французского агента. Я не хотел называть имени Фиц-Алдельма, пока не получу неопровержимых доказательств.

– Рис! – позвал я. Тот мгновенно оказался рядом.

– Сэр? – он обратился ко мне так, потому что граф был рядом.

– Мы с графом Робертом подумали, что к этим французским камнеметам не помешает направить отряд наших парней с ведрами смолы. Что скажешь?

Валлиец ответил не сразу. Опершись на край стены, он внимательно осмотрел дальний берег. Удивленный такой дерзостью, Роберт воззрился на меня.

– Он состоит при мне тринадцать лет, а то и больше, – ответил я вполголоса и пожал плечами. – Не раз спасал мне жизнь. Король о нем хорошего мнения.

Меня распирала гордость.

– Но ведет он себя не по чину. – Взгляд Роберта стал проницательным. – По отношению к тебе.

Я снова пожал плечами: мне было все равно, что думает граф. После всего, что нам довелось испытать, и всего, что Рис сделал для меня, он был дорог мне как брат.

– Мы хорошо сработались, и я доволен его службой.

– Я бы не потерпел такого обращения со стороны оруженосца.

Роберт произнес это достаточно громко, чтобы Рис услышал его.

– Мы с вами не похожи друг на друга, граф Роберт, – ответил я, встретив его взгляд своим, таким же твердым. – Обращение Риса со мной – мое дело, не ваше.

Надменный кивок.

Рис подошел к нам.

– Выделите мне два десятка жандармов, сэры, – последнее слово, произнесенное с нажимом, прозвучало почти оскорбительно, но именно что почти, – и я спалю по меньшей мере половину этих катапульт. Дадите сорок, сожжем все.

– Граф Роберт! – раздался голос. Это был не кто иной, как Фиц-Алдельм.

Из-за его вмешательства я не смог увидеть, спустит Роберт Рису ловко задуманную дерзость или нет. Мы все повернулись: граф – с улыбкой, я и Рис – с холодным видом.

Стоило видеть скуластую физиономию Фиц-Алдельма – настолько он был потрясен. Подходя сзади, он не мог узнать ни меня, ни Риса. Была надежда, что разговора нашего он тоже не слышал. Фиц-Алдельм поклонился графу, сделав вид, что не замечает нас.

– Фиц-Алдельм. По-прежнему живой и здоровый.

«К несчастью», – добавил я про себя.

– Могу сказать то же самое и о тебе. – Фиц-Алдельм скользнул взглядом по Рису, отвесившему ему короткий поклон, который лишь с натяжкой можно было назвать почтительным. – Твой валлийский подхалим тоже тут, как погляжу.

– Он помог мне сбежать из тюрьмы, с благословения короля, – сказал я. – Как у нас с припасами?

Вопрос вогнал Фиц-Алдельма в краску. Вот он я, близкий спутник короля, неотлучно находившийся при нем днем и ночью, а его, знаменитого добытчика провианта, услали из