Король - Бен Кейн

прежнюю невозмутимость, она начала расспрашивать Губерта. Тот поведал в подробностях о жалком подобии суда в Шпейере и о блестящем выступлении Ричарда.

– Только тот, у кого в жилах течет лед, госпожа, мог остаться равнодушным, – сказал Губерт.

– Или тот, кому глаза застят сто тысяч марок, – язвительно заметила Алиенора.

– Вот именно, госпожа, – согласился епископ. – Как выяснилось буквально на следующий день, Генрих руководствуется исключительно корыстными соображениями.

– Увы, монеты всегда убедительнее слов, – заметила королева. – Лоншан успел прибыть в Шпейер до вашего отъезда?

– Нет, госпожа.

Губерт выглядел удивленным. Я тоже ничего не знал об этом. Уильям Лоншан преданно служил Ричарду, будучи канцлером, но по причине своего высокомерия имел мало друзей. После нашего отъезда в Святую землю он настроил против себя многих вельмож и прелатов. Когда весть об этом дошла до Ричарда во время пребывания на Сицилии, он послал в Англию архиепископа Вальтера, разрешив ему отстранить Лоншана от должности, если понадобится. Так и случилось. Нелюбимый всеми, Лоншан бежал из Англии, но, как выяснилось, Ричард не утратил доверия к нему.

– Это вы послали его к королю, госпожа? – спросил Губерт.

– Я. Пусть у него осталось мало друзей по эту сторону Узкого моря, он всегда был предан Ричарду. И, несмотря на все, что случилось, он искусен в переговорах.

– После своего отъезда я переживал, что за короля некому будет замолвить слово при императорском дворе, госпожа, – сказал прелат. – Сердце мое возрадовалось при вести, что вскоре там окажется Лоншан.

– В письме Ричарда указана затребованная Генрихом сумма, – промолвила Алиенора. – Она вдвое, если не больше, превышает ежегодный доход со всего королевства.

– Это действительно тяжкая ноша, госпожа. Выкуп, воистину достойный короля. – Губерт скроил мину. – Думаю, здесь указано, как собрать эти деньги?

Они с Ричардом часами обсуждали все подробности.

– Да. Он велел установить налог на доходы и движимое имущество в размере четвертой части ее стоимости. Это касается и нескольких видов собственности. Цистерцианские монастыри отдадут все, что получают с шерсти, каждая церковь пожертвует серебряные блюда, сосуды из золота и драгоценные камни. Клирики также платят десятую часть собираемой ими десятины. Английским евреям тоже придется раскошелиться на пять тысяч марок.

– Подобные указания предстоит разослать в прочие королевские владения, – сказал прелат. – Всем подданным, от Нормандии до Аквитании, от Бретани до Мэна, предстоит сделать свой вклад. Надзирать за этим станет архиепископ Вальтер де Кутанс, собранные средства будут храниться в крипте собора Святого Павла. Король полагает, что указанных мер достаточно. Вы согласны, госпожа?

Губерт вполне отдает себе отчет в способностях Алиеноры, подумал я.

– Согласна, только боюсь, что Рождество наступит прежде, чем мы соберем первую половину. Надеюсь, мы убедим Генриха отпустить Ричарда за меньшую сумму, выдав заложников в обеспечение уплаты остальных денег.

– Это и есть задача Лоншана?

Губы Алиеноры дрогнули.

– Ты проницателен, епископ Губерт. Неудивительно, что мой сын решил назначить тебя архиепископом Кентерберийским.

Рот Губерта открылся, захлопнулся, потом открылся снова.

Обрадованный за него, я хмыкнул. Редко мне доводилось видеть прелата таким ошарашенным.

– Госпожа, это большая честь, – сказал он, когда удивление начало уступать место удовольствию.

Разговор снова зашел о способах сбора денег, о заложниках, которых предстояло выбрать для отправки в Германию, о кораблях для перевозки. Когда Алиенора обсудила все, что хотела, настал черед Губерта полюбопытствовать, как идут дела в королевстве. Тут же всплыло имя графа Джона, младшего брата Ричарда.

– Вел ли он себя, скажем так, спокойно, госпожа?

Как ни старался Губерт аккуратно подбирать слова – никто не мог отрицать, что Джон действовал как изменник, – он слегка смутился.

– Этот мальчишка! – Королева фыркнула. – Хочешь сказать, успокоился ли он после того, как попытался перетянуть на свою сторону Вильгельма Льва Шотландского и принес оммаж Филиппу Капету?

Больше она не упоминала о встрече с французским королем, во время которой Джон уступил Жизор и Вексен. Если верить слухам, Джон признался, что питает сильнейшую ненависть к Ричарду и готов разрушить всю Анжуйскую империю, если понадобится. Я порадовался, что Алиенора не обращает на меня внимания: мне никак не удавалось скрыть гнев. Пусть Джон ее кровь и плоть, он все равно подлый предатель. На мой взгляд, ему следовало преподать хороший урок. Для начала от души выпороть, решил я.

– Вот именно, госпожа.

– Джонни удалось наконец хоть кого-то перетянуть к себе, а именно Балдуина, нового графа Фландрского. Пару недель назад тот прислал на восточное побережье разрозненный отряд из наемников-рутье. Я отправила в Восточную Англию солдат, и захватчики в большинстве своем убрались восвояси, поджав хвост. С тех пор Джонни страшно тужит. Он занят тем, что посылает фламандских и валлийских наемников захватывать замки в Виндзоре и Уоллингфорде, а также распространяет слухи о смерти Ричарда. – Алиенора поцокала языком. – Верят ему немногие, особенно теперь, когда вернулись вы, те, кто собственными глазами видел короля. Джон ведет себя вызывающе и бросается громкими словами, но едва ли способен на большее.

– Король выразил твердую уверенность, что нам не стоит переживать насчет графа Джона, госпожа. Рад слышать, что вы согласны с ним, – сказал Губерт.

– Для нас куда опаснее этот змей, Филипп Капет, и мои неспокойные соотечественники в Аквитании, – сказала Алиенора. – Переживать приходится не только за Жизор и Вексен. Ходят слухи, что Адемар Ангулемский снова поднимет мятеж. – Взгляд ее переместился на меня. – Мой сын пишет, что тебе предстоит отправиться в Нормандию.

– Да, госпожа. Буду нести службу при графе Лестерском.

О Фиц-Алдельме я не обмолвился. Королева тоже.

– Чем скорее ты поедешь, тем лучше, – сказала она. – Вам об этом пока неизвестно, но Жизор и близлежащая крепость Нефль десять дней назад перешли в руки Филиппа.

Мы с Губертом переглянулись. Скверная новость. Могучий замок в Жизоре служил ключом к обороне Вексена, который, в свою очередь, был воротами в Нормандию.

– Как такое случилось, госпожа? – спросил я. – Филипп послал туда войско?

– Этого не потребовалось. Кастелян Жизора Жильбер де Васкей добровольно сдал крепость.

Я вспомнил о Жильбере, проделавшем с нами путь до Сицилии.

– Я бы никогда не подумал на него как на предателя, госпожа.

– Я тоже. Однако среди всех крепостей моего сына нет замка, расположенного в более опасном месте, чем Жизор. Зная, что Ричарда освободят не скоро, Филипп рыщет в ночи, как волк вокруг овчарни, а Джонни безрассудно пообещал уступить английскую часть Вексена. Жильбер оказался в очень незавидном положении. Другие последуют его примеру, или я ничего в этом не смыслю. В Нормандии вам придется нелегко.

И она еще не принимает в расчет предателя Фиц-Алдельма, подумал я. Король решил не говорить о нем матери.