Злое марево: Луч Империи - Мурат Янг

— Ты! — От увиденного ужаса я чуть не задыхалась и не могла найти нужных слов.

Подскочила к кузену. Размахнулась левой и мимолетом поняла: за ночь снова окрепла. Но все же для драки было рановато. Володя с легкостью перехватил кулак и скрутил меня в три погибели.

— Вяжи её, Паш, — рявкнул он. — И кляп затолкай. Чую, сквернословить желает.

* * *

Володя с Павлом пробирались сквозь лесные заросли. Последний тащил меня за веревку, так что я плелась впереди. Мой поводок то и дело цеплялся за коряги, низкорастущие ветви и кусты.

Теперь уж точно не стоило беспокоиться о погоне. Кто сунется в такую гущу?

Настроение, понятное дело, стало отвратительным. Теперь некому проследить за моим выздоровлением, некому исцелить Фёдора, но главное — смерть Любимова, событие само по себе ужасное и непонятное.

Зато силы прибавлялись с каждым часом. Я поняла, что еще немного и готова к драке. И теперь пощады не будет. Но, словно понимая это, мой кузен не развязывал меня.

Утром следующего дня я поняла, что страстно хочу избавиться от веревок. Не только чтобы отомстить кузену. Несмотря на скудную пищу, тело наполнилось энергией, ищущей выход. Выход её — в движении.

— Развяжи, — потребовала я без особой надежды.

— Обойдешься. — Кузен оставался непреклонен.

Я могла ударить магией, но что потом? Как правило, силовые удары полезны, чтобы обезоружить или сбить с ног. Я лишь выдала бы свой секрет.

В голове возникла идея: ночью постараюсь незаметно срезать или растянуть путы и завладеть мечом. Моя левая прекрасно справится с этими двумя кретинами. А если веревка не поддастся, попытаюсь убежать. Теперь, когда силы восстановились, я вполне могла сделать хороший рывок.

Но, будто догадавшись, Володя приказал Павлу привязать меня за ногу к дереву. Три метра вокруг тополя — вот и весь мой радиус на эту ночь. Но хуже всего — руки перевязали сзади.

Хотя ночь была ничуть не теплей предыдущих, а рядом не было профессора с его согревающей магией, я не мерзла. Значит, и впрямь возвращалась к прежней форме.

Утром проснулась от острого ощущения тревоги. Глаза распахнулись, уши напряглись, и я услышала шум… И это был шум, с одной стороны, ужасный, а с другой — манящий, ностальгичный…

Не столь далеко от нас шло яростное сражение.

Очевидно, фронт в этой части леса был даже ближе, чем рассчитывал Володя. И именно сегодня деморги предприняли атаку.

Я бросила взгляд на своих конвоиров. Оба мирно дрыхли, не ведая, что происходит. Кто-то из них сплоховал на дежурстве.

— Вставайте! — закричала я. — Вставайте!

Володя заворочался, но глаз не открыл. Павел чуть проморгался, покосился на меня и вновь захлопнул веки. Губы его чуть причмокнули.

— Вставайте, кретины! — Я подбежала, но трехметровая верёвка не позволяла мне пнуть их. А связанные позади руки — бросить камешек или палку.

Пришлось подпнуть в них горсть земли. Недовольные, оба поднялись и уставились на меня, ожидая объяснений.

— Вы что? Не слышите?

— А что? — непонимающе спросил Володя. Павел тоже растерянно озирался.

Я лишь мотнула головой в сторону, откуда слышала воинственные крики. Они наконец тоже напрягли уши.

— Командир, там сражение, — шепнул Павел. — Кажется, мы слишком близки к фронту.

— Заткнись, и так ясно! — раздраженно шепнул Володя.

Кузен одарил меня столь гневным взглядом, будто это я подстроила сражение близ нашего лагеря.

— Может, это просто учения или ещё что-то, — пробормотал он.

— Там фронт. — Павел помотал головой. — Никто не станет устраивать учения возле марева.

— Щ-щ-щть! — зашикала я, прислушиваясь. — Забери вас демоны. Сюда идут!

В глазах брата сверкнул испуг. У него была военная подготовка. Даже посещал фронтовые места. Но, насколько знала, в битвах с деморгами он не участвовал и в мареве ни разу не бывал.

Крики приближались. И это были отнюдь не только воинственные кличи. Многие голосили весьма пугливо.

— Уходим! — рявкнул Володя, торопливо собираясь. — Отвяжи Веру!

— Полностью развяжи! — тут же потребовала я. — Коли придется драться…

— Не придется! — отрезал Володя.

Павел бросился ко мне. Но едва он прикоснулся к веревке, как из-за ближайших деревьев показались первые удирающие солдаты. Лица их отражали ужас.

— Назад, трусы! — взревел кто-то позади них. — Под трибунал отдам!

Но лишь половина из них обернулась, поднимая мечи.

— Сука! — простонал Володя голосом, полным отчаяния. — Сука-сука-сука!

Первые убегающие оказались возле нас. Большинство лишь окинули изумленным взглядом и рванули дальше в чащобу. Один оказался прямо передо мной. Его глаза заметили Павла, судорожно пытающегося развязать узел.

— Режь, забери тебя демоны! — завопила я. — Режь!

Услышав меня, беглец поднял взгляд. Лицо его, полное страха, округлилось, как если бы он узнал меня. Он резко остановился.

— Забери тебя демоны, — повторил он за мной одними губами.

Лицо воина изменилось: просветлело, наполнилось решимостью. Он будто возмужал, но не за годы, а лишь за секунду.

За спиной его раздался ужасающий и леденящий душу рёв. И тут же возникла мощная медвежья фигура. А следом на поляну ринулись и другие звери. Одни такие же медведоподобные, другие походили на волков.

Они лишь отчасти напоминали этих зверей. И сущность этих монстров иная — демоническая. То были деморги, именуемые лютыми бестиями. Рык их подобен грому, а глаза наполняют вспышки, будто внутри них бесконечная гроза. Даже шерсть сверкала время от времени, словно вспыхивала огнем.

Павел, так и не отвязавший меня, схватился за клинок. К его чести, он не побежал, подобно трусам, что умчались в чащу, а бросился на ближайшую бестию.

Володя тоже совладал со страхом и вступил в свой первый бой супротив деморгов. Что ж, в теории он знал, что делать, должен был помнить, какая тварь на что способна и как с ней совладать. К тому же лютые бестии — далеко не худшие из демонического войска.

— Княжна Вера… — пролепетал смоленский боец, продолжая таращиться на меня, словно завороженный.

— Что глаза лупишь?! — рявкнула я. — Деморг сзади!

Боец развернулся и тут же махнул мечом наотмашь в надвигающуюся тушу. Сталь резанула плоть,