Злое марево: Луч Империи - Мурат Янг

«Эскорт из Смоленска, что послали встречать нас», — осенило меня.

Очевидно, Андрюха с Кириллом пришли к такому же выводу. Оба засияли, сложили губы в усмешке. Пирожок к тому же важно надулся. Пожалуй, их лица сыграли с ними не лучшую шутку. Глядя на них, Володя зло поморщился, затем лишь коротко приказал:

— Убить обоих!

Не успели наши конвоиры опомниться, как один всадник ударил в них мощным магическим разрядом. Андрюха с его способностями вполне мог заблокировать его, кабы был готов. В итоге обоих опрокинуло на землю.

— Убить! — повторил Володя.

Ближайший всадник наклонился и полоснул рубящим ударом меча по пытающимся подняться конвоирам. Брызнула кровь. На лице Андрюхи и груди Кирилла появились рваные красные полосы.

Всадник тут же проехал мимо, но следом появился другой. Не изобретая чего-то нового, он повторил этот фокус. Затем третий и четвертый.

Бедняги не успевали подняться хотя бы на четвереньки и, обливаясь кровавыми потоками, корчились под ударами клинков.

Пятый гвардеец меч не поднял. Зато направил коня прямо на них. Боевой скакун явно знал, что делать, и нанес копытом убийственный удар в челюсть Пирожка. Дух моего обидчика мгновенно улетучился. Скоро такая же участь досталась и усатому.

— Пленников связать, сунуть в рот тряпки и погрузить верхом, — вновь принялся командовать Володя. Он даже не удосужился посмотреть на меня с момента, как увидел.

Солдаты тотчас принялись исполнять приказ. Противиться ни силой, ни словами я не могла и попросту позволила им вновь обвязать веревками ноги и руки.

— Что дальше, командир? — обратился гвардеец-капитан. — Судя по всему, их подкрепление на подходе. И кто знает, сколько их там.

— Я знаю, — возразил Володя. — Их много. Волконская так жаждет получить своего любимого Любимова, что отправила гвардейцев не меньше чем пару десятков, причем лучших.

— Думаете, сдюжим?

— Побойтесь бога, капитан. Конечно нет. Вот почему я возьму одного солдата и этих, — рука кузена пренебрежительно показала на нас с профессором, — и двинем по обходной дороге на запад. Помните, чуть ранее мы видели ту развилку?

— Конечно, ваша светлость.

— Причем по ней мы не поедем, чтобы не поднимать пыль, — усмехнулся Володя. — Сначала тронем по посадкам, что растут вдоль неё.

— Думаете, не проверят? — задумчиво произнес капитан.

— Им будет не до проверки, ведь они увидят пыль столбом от этой тарантайки. — Указательный палец Володи переметнулся на карету. — А она будет гнать назад, на север, в сторону Пскова.

— А-а, понимаю, — согласно кивнул капитан, но недоумение не исчезло с его лица. — Но что, если они нагонят нас? Не возникнут ли тогда неприятности у графа Громова?

— Они вас не догонят, ведь как только вы отведете их от развилки хотя бы на километр, то можете бросить её и мчаться верхом. А чтобы отвлечь их, пустите упряжь в овраг.

Лицо капитана сморщилось. Я бы тоже не обрадовалась приказу, после которого целая четверка добрых лошадей пойдет на мясо. Но спорить он не стал.

— Будет исполнено. Но… — И всё же кое-что другое тяготило его. — Вы, ваша светлость, сказали, что двинетесь на запад.

— Временно. Как только всё стихнет, будем искать путь до Петербурга. Уверен, граф Арсений обрадуется.

— Но ведь там на западе…

— Знаю-знаю, — перебил его Володя. — Там фронт, за которым много червоточин и огромная территория марева. Запустила свои земли Волконская, ох запустила.

Но, судя по бодрому и самодовольному голосу кузена, судьба русских земель его отнюдь не тревожила. Напротив, он явно находил забавным, что княгиня не может справиться с демонической напастью.

Князь Орлов

Михаил Орлов не любил стоять, но куда деваться, когда находишься перед троном. Если ты не немощен, то лучше оставаться на ногах, показывая таким образом почтение государю.

Сам государь сидел в кресле напряженный, задумчивый. Он обвел взглядом всех присутствующих. Кроме самого Орлова, это были граф Дмитрий Оболенский и сэр Августин Олдридж.

Повестка, по которой император собрал их, британского посла не касалась. Но все же тот каким-то образом оказался замешан в деле Дубравского и Любимова. Так что его по обычаю пригласили.

— Кто желает начать? — спросил Святослав. Глаза молодого императора замерли на Оболенском.

Генерал-прокурор прокашлялся, прежде чем приступить к докладу.

— Ваше величество. Подтвердилось худшее. Строганов, сукин сын, предал нас.

На лбу Святослава возникли морщины. Он махнул рукой, чтобы тот продолжал.

— Строганова пытались задержать на почтовой станции к западу от Твери. Но он и новый фигурант дела — Елизавета Невская — напали на них. Часть отряда убита, часть ранена.

— Лиза? — удивился Святослав. — Она ведь близкая подруга Веры и… — Он замер.

— И Дубравского, — решился высказаться Орлов. — Так что ничего удивительного.

— Осмелюсь добавить, что Глашатай — сильный демон и часто убеждает врагов действовать в его интересах.

— Ещё месяц назад вы, сэр Августин, высказывались, что он ВЕРОЯТНО существует, — хмуро заметил Оболенский. — Теперь же уверяете, что он — СИЛЬНЫЙ.

— Я получаю новости с родины, где, вероятно, обитал этот коварный монстр. Сейчас там словно затишье.

— Давайте к делу, — потребовал Святослав. — Что известно?

— Пока есть донесения, что Строганов с Невской и Дубравским покинули территорию Тверской губернии и добрались до Смоленской. Туда же, возможно, везут похищенного профессора Григория Любимова.

Закончив доклад, Оболенский закашлялся. И Орлов знал причину конфуза. Невольно он нахмурился и выпалил:

— Вы забыли упомянуть, уважаемый Дмитрий Александрович, что похищен он был из-под носа тайной экспедиции.

Тот лишь поджал губы, но спорить не решился. Что ж, благоразумно.

— И возможно ли, чтобы там их, эм-м… — Святослав замялся.

«Всё-таки не так он ещё крепок духом, каков был Игорь», — понял Орлов. — «Но ничего, закалится со временем. Поймёт, что нет ничего важнее Отчизны и сохранения государства. Даже дружба вторична».

Наш агент Алексей Волков уже оправился от ран, спасибо посланным лекарям-чудесникам. Кроме того, к нему прибыло новое подкрепление. Так что преследование продолжится. Уверен, скоро он устранит Дубравского, а Невскую и Строганова возьмет под арест.

— Позвольте усомниться, — вновь