Злое марево: Луч Империи - Мурат Янг

— Приветствую, — кивнул им Строганов.

Те, глядя на него чуть боязливо, тоже поздоровались.

— В поле работали? — осведомился Строганов, слезая с лошади.

— Ну да, — мужчина разглядывал нас хмуро и с явным подозрением. — Картофель сажали.

— Припозднились, — заметила Лиза, тоже спешиваясь.

— Были причины. — Мужчина пожал плечами.

— А что знаете про ту стычку возле озера?

Строганов осуждающе глянул на Лизу. И я не мог не понять его. Вопрос из уст девушки звучал слишком резко и наверняка еще больше отпугнул путников.

— Стычку? Нет, ничего не знаем, — испуганно проговорил мужчина.

Но глаза пацана загорелись. Казалось, он только и ждал этот вопрос.

— Это которая вчера случилась? Где потом карету спустили в овраг? Кони долго дохли! Покалечились. Мы с пацанами хотели ближе посмотреть, но там уж гвардейцы не пустили.

Лицо парня сияло от возможности поделиться яркими впечатлениями. Но мне его слова совсем не понравились. Чтобы там ни случилось, ясно одно: кони помирали в мучениях. Как можно радоваться такому? Пусть и не боевые то были жеребцы, но всё равно живые существа. Божьи твари, достойные сострадания.

Мужчина толкнул его локтем. Но не из-за насмешки над страданием лошадок. Лишь из страха.

— Мы торопимся, барин, — моляще пробормотал он.

— А был с ними старик с взъерошенными волосами и большими очками? — спросил Строганов.

— Ну что вы, барин, — вновь промямлил мужчина.

Но пацана было не унять:

— Говорят, был такой. А ещё говорили про какую-то оборванку. При ней даже платья нормального не было.

Он вновь хохотнул.

— А где они сейчас?

Мужчина лишь тяжко вздохнул, понимая, что не в силах усмирить нрав парня. Тот с готовностью выпалил:

— Не знаю. Никто не знает. Но слышал, что потом большой отряд промчался по дороге к границе с Полоцкой губернией.

— Там же фронт проходит? — удивилась Лиза.

— Так говорят. — Пацан развел руки в стороны.

Я — Вера

Сердце билось торжествующе. Мерзкая черная слизь, что запорошила клинок — свидетель славной битвы с деморгами. И пусть демон, что сотворил и направил против нас армию лютых бестий, не убит и восстановит силы для нового боя. Зато не расширил он злое марево, не продвинулся на русских землях.

Я огляделась. Справа, метрах в десяти, стоял кузен. Лицо его выражало смесь ужаса вперемешку с экстазом.

«Он сейчас испытывает нечто невообразимое», — поняла я. Мы все проходим через такое после первой битвы с деморгами. Конечно, при условии, что битва заканчивается победой.

Брат не испугался, дрался и убил немало бестий. Его меч, также покрытый черными слизистыми каплями, — свидетель тому. Труп Павла, испещренный кровавыми ожогами на лице и теле, покоился в отдалении.

— Сержант! Не стой столбом! — послышался командный голос. — Эти трусы рванули туда, в чащу леса. Выстроить шеренгу и прочесать! Я хочу, чтобы не ранее обеда они с виноватыми мордами стояли перед нами на коленях. И чтоб связанные по рукам и ногам.

— Вы хотите казнить их, командир? — ужаснулся его собеседник.

— Спятил, что ли, дуралей? — усмехнулся тот. — Обойдутся плетью. Всыпем каждому по 50 ударов. Ну и клеймо позора. Кто струсил впервые — на пятку, у кого рецидив — на ладонь.

Скоро командир показался на нашей полянке. Я вспомнила, что видела его и во время битвы. На вид ему было лет тридцать, и, судя по обильным шрамам на лице, повоевал он из них все десять.

— А вот и наша героиня! — Лицо его осветилось восхищением, когда он поймал меня взглядом.

Он бодро подошел, коротко и резко кивнул.

— Сергей Михайлович Березин. — Глаза пробежались по моему наряду. — А ты кто такая? Откуда взялась? Кто обучил драться и… как овладела боевой магией?

«Он принял меня за простушку», — поняла я. Я и правда выглядела скверно в этом платье. Подарок Кузьмы был крепок, но не настолько, чтобы выдержать столько сражений, скачек и «прогулок» по лесу.

Местами платья попросту не стало. Только в этот момент я заметила, что одна из крупных рваных дырок частично оголила грудь. Стало стыдно, и я поспешила сдвинуть ткань.

— Да не робей ты! — усмехнулся Сергей. — Что я, бабских прелестей не видал?

Кто-то из солдат, что обступили меня — героиню сражения, заржал.

Конечно, я могла обмануть. Врать умела, но вовсе не любила. К тому же я не знала, что скажет Володя, если и его начнут расспрашивать.

— Рада знакомству с вами, Сергей Михайлович. — Я грациозно склонила голову.

Лицо Сергея обрело растерянность. Остальные тоже смутились и изрядно напряглись.

— Мое имя Вера, а фамилия Светозарова-Дубравская, — продолжила я.

Теперь лицо командира и вовсе побледнело. Солдаты кто охнул, кто отступил на шаг, не скрывая страха. Глаза их принялись изучать травянистую почву.

— Эм-м… Прошу прощения, — пролепетал Сергей. — Вы уверяете, что вы княжна Вера Игнатьевна?

— Не верите?

Возникло молчание. Глаза комполка старательно избегали моего платья, сосредоточившись на лице.

— Судя по тому, как вы сеяли смерть деморгов, сомневаться не приходится, — признался он наконец. — Но всё же, может, найдется документ?

Я осклабилась:

— Извольте спросить у него. — Моя рука вытянулась в сторону бледного как смерть кузена.

Арсений Громов

Громов прохаживался по кабинету, меряя шагами расстояние от двери до окна. Всё шло очень скверно: сопляк, получив новую руку, снова пропал. Вероятно, стоило ждать его не раньше чем через месяц с каким-то новым увечьем.

«Что ж, надеюсь, в этот раз он лишится не руки, а головы!» — зло подумал Громов.

— Успокойся, — послышался голос Глашатая.

Демон развалился в кресле за его рабочим столом. И хотя он призывал к спокойствию, его собственное исхудалое лицо выражало изрядное волнение.

— Я успокоюсь не ранее, чем получу Веру, — рявкнул Громов.

— Сдалась тебе эта девчонка. Если желаешь знать, где она, то изволь —