Далекие журавли - Доминик Иосифович Гольман

посмотрел вниз на город и только тогда, не поднимая головы, сказал:

— Если вы непременно хотите знать… Да!

В первое мгновение Гизела почувствовала потребность рассмеяться: робот, человекоподобная машина из стали и пластика, с электронным мозгом и атомарным сердцем любит ее! Но что-то удержало ее от того, чтобы громко рассмеяться или просто возмутиться. И она тотчас же поняла, что это было сострадание. Сострадание к этому милому, всегда готовому к услужению, беззаветно преданному роботу марки «Электрон III», к которому она так доверительно обращалась на «ты» и называла кратко Трони. Сострадание к машине!

Гизела повернулась и вошла в дом, чтобы переодеться. Вскоре она вышла, села за руль двухместного электромобиля, который Трони заботливо вывел из гаража, и довольно резко начала спускаться с холма. Оглянувшись на первом повороте, она увидела, что робот стоит на террасе у балюстрады и смотрит ей вслед. В этот момент она вдруг вспомнила, что несколько минут тому назад Трони, напоминая ей о предстоящей лекции, упустил перед ее именем привычное слово «фрау»…

В течение дня мысли Гизелы неоднократно возвращались к утреннему эпизоду, и она не могла не отметить, что эпизод этот сильно взволновал ее. Даже во время заседания в совете института у нее не выходило из головы неожиданное признание Трони, вновь и вновь она видела перед собой его печальные серо-голубые глаза.

…Был уже пятый час, когда Гизела быстро поднималась в электромобиле по серпантину дороги к своему бунгало. Еще внизу издали она заметила неподвижную фигуру Трони, стоящего на террасе, но когда она поднялась наверх, он ждал ее уже возле гаража. Сделав вид, будто ничего не произошло, выйдя из машины, Гизела как обычно поздоровалась:

— Добрый вечер, Трони.

— Добрый вечер, фрау Гизела, — ответил робот сдержанно и тотчас же сообщил: — Три минуты назад звонил Кирилл Сангин. Я ему сказал, что вы сейчас подъедете. Он ждет вас у видеотелефона.

Гизела кивнула и быстро вошла в дом, наказав Трони поставить машину в гараж. Переступив порог уютной комнаты, она увидела на цветном экране видеотелефона улыбающееся лицо Кирилла.

— Ну, наконец-то, — воскликнул Кирилл, явно обрадованный. — Жду тебя уже целую вечность!

Непринужденная улыбка скользнула по лицу Гизелы.

— По безошибочной информации Трони эта «вечность» длится не более пяти минут.

— Ох уж этот двуногий счетный автомат! У него нет ни малейшего представления о том, что для мужчины иногда пять минут кажутся вечностью.

— Удивительно. Может, ты скажешь, почему ты мне звонишь?

— Конечно, я должен сегодня увидеть тебя, Гиз!

— Ты же видишь меня.

— И поговорить.

— Мы ведь разговариваем.

— Гиз!

— Ну хорошо. Когда ты собираешься приехать?

— Сейчас же!

— Ого! Это невозможно. Мне нужно еще кое-что сделать, привести себя в порядок. До восьми я не могу тебя принять.

— Это ужасно!

— Что я слышу, — весело улыбнулась Гизела. — Это похоже на любовный роман прапрабабушкиных времен. Возвратись в настоящее, несчастный, и не забудь: до восьми…

— Точно в восемь появлюсь в твоем заоблачном доме. Пока, — попрощался Кирилл на своем родном языке, хотя до этого говорил по-немецки.

— Пока, — повторила Гизела, помахала рукой Кириллу и нажала на кнопку видеотелефона.

Лицо Сангина потускнело, и экран погас. Когда Гизела повернулась, у дверей ее ждал Трони.

— У нас сегодня вечером будут гости, — весело сообщила она ему. — Позаботься, пожалуйста, чтобы стол был соответственно накрыт. Ты же знаешь, Кирилл любит фруктовый коктейль сильно охлажденным.

Трони слегка склонил голову и вышел.

Несколько минут Гизела стояла в нерешительности, потом направилась в спальню, разделась и прошла в изящно отделанную ванную комнату. Надежно укрыв светлые, чуть волнистые волосы купальной шапочкой, подставила обнаженные плечи под сильную с ароматной водой струю душа, которая массировала ее бело-розовую кожу, словно тысячи пальцев, сменила горячий душ холодным, затем, растерев грубым полотенцем тело, освеженная, подошла к большому, до самого потолка, зеркалу. Критическим взглядом окинула свою чуть ниже среднего роста, но стройную фигуру и с удовольствием отметила, что не смогла обнаружить в ней ни малейшего изъяна. Приблизив к зеркалу лицо, внимательно осмотрела блестящий, открытый лоб, четкие, словно два маленьких крыла, брови, глубокие и темные, почти черные глаза, резко контрастирующие со светлыми волосами, прямой и, как однажды заметил Кирилл, «римский» нос, несколько большеватый рот и очень яркие, не требующие помады, губы. Маленькая веселая ямочка на подбородке смягчала античную строгость ее лица.

Довольная результатом осмотра, Гизела накинула махровый халат, подошла к платяному шкафу, нажала кнопку — раздвижные дверцы послушно открылись. Несколько мгновений ее взгляд скользил от одного платья к другому, пока не остановился на новом закрытом вечернем платье темно-красного цвета свободного покроя с ниспадающими до самого пола складками, собранными в талии узким поясом из золотистой парчи. Легкие, сплетенные из того же материала туфли дополнили ее туалет. Со вкусом подобранная цепочка из желто-пламенеющего янтаря на шее была единственным украшением, которое она себе позволила.

Если бы кто-нибудь спросил, почему она именно в этот вечер стремится быть нарядной и красивой, Гизела не знала бы, что ответить. Может быть, все дело было в женском чутье, которое предсказывало ей, что сегодня должно произойти что-то необычное и важное.

Когда Гизела вошла в столовую, накрывавший на стол Трони резко повернулся — и десертный набор со звоном упал на пол. Но робот, казалось, не заметил своей оплошности, не слышал звона падающих ножей и вилок. Словно оцепенев, он стоял и с нескрываемым изумлением смотрел на нее. Гизела сначала даже немного растерялась от такого его взгляда, однако быстро справилась с собой, улыбнулась и слегка кокетливо спросила:

— Я тебя напугала, Трони?

Робот опустил взгляд, поднял ножи и вилки, затем пробормотал:

— Нас, роботов, нельзя напугать, фрау Гизела.

Несмотря на свое решение не касаться больше неприятного утреннего разговора, Гизела сейчас все же не удержалась:

— Ты противоречишь себе, Трони. Если вы можете ненавидеть и любить, то вполне естественно, вам должно быть знакомо и чувство страха!

Трони пожал плечами.

— Возможно, но такого чувства я еще никогда не испытывал. Наверное, потому, что нас запрограммировали таким образом, чтобы блок эмоций в подобных случаях автоматически отключался, а нами руководил только холодный расчет молниеносно командующего электронного мозга.

— Значит, ты сейчас не был испуган, а?..

— Удивлен, — закончил Трони мысль Гизелы.

— Следовательно, тебе нравится мое новое платье? — поинтересовалась Гизела, поддавшись чисто женскому любопытству.

— Вы в нем прекрасны.

— Смотри-ка, ты и комплименты можешь говорить.

— Я говорю всегда только то, что действительно думаю.

Гизела задумчиво посмотрела на робота.

— Это преимущество, которое вы имеете перед нами, людьми. Мы уже давно не говорим то, что думаем. К сожалению…

Шорох подъехавшего электромобиля