Далекие журавли - Доминик Иосифович Гольман

высоты на горящий город, сбрасывали несущие смерть черные капли — и там, где эти капли падали, взмывали ввысь с оглушительным треском яркие взблески огненных фонтанов.

Великолепные здания, обрамляющие улицы и площади, раскачивались, внезапно разверзались и рушились. Из-под белых куполов, напоминающих маленькие ноздреватые грибы, что растут во влажных местах пещеры, медленно выскальзывали блестящие шарики, которые при столкновении со стенами домов метали огненные молнии, воспламенявшие все на своем пути.

Гонимые паническим страхом, жители города спасались бегством, они бежали, не разбирая дороги, с бледными от ужаса лицами прямо на Ронака, и из их темных, широко раскрытых ртов вырывались пронзительные крики, которые тут же тонули в адском грохоте взрывов.

Ронак, охваченный ужасом, съежился, закрыл лицо руками, чтобы не видеть больше этой чудовищной сцены. Он боялся, что прозрачная стена, за которой происходили эти ужасные события, вот-вот расколется и неистовая огненная смерть ворвется к нему… Но не успел он закрыть лицо ладонями, как душераздирающие звуки таирян внезапно оборвались.

Не сразу Ронак решился снова взглянуть на стену, но когда наконец он уронил руки и робко открыл глаза, стена была немой и темной и только матовый отблеск ее гладкой поверхности оставался прежним.

Некоторое время Ронак лежал неподвижно. Он надеялся еще раз услышать голос невидимой женщины, но она молчала. И словно в утешение, снова тихо зазвучала музыка, едва не убаюкавшая его вначале. Однако Ронак сейчас был слишком возбужден, чтоб окунуться в сонное забытье. Нет, он не может и не хочет сейчас спать. Скорее на свободу, под открытое ночное небо, где, как всегда, мирно светит Села, далеко и знакомо мерцают звезды. Он должен видеть это мирное небо над собой, мирное, не низвергающее огонь и погибель.

Ронак не смог бы объяснить, почему он взял с собой из зала, где стояли столы с различными предметами, короткий удобный металлический прут. Оружие для защиты от возможных врагов? Может быть…

Приподняв и откинув каменную плиту над входом, Ронак, к своему удивлению, увидел, что стало уже светло. Он перешагнул через песчаный занос под арочными воротами круглого дома и осмотрелся. Тетла только что оторвалась от дымчатой линии горизонта, чтобы начать свое привычное небесное странствие. Значит, он всю ночь провел перед этой живой стеной, внимая поющему голосу удивительной, прекрасной женщины, сопереживая отрезок времени счастливого прошлого Таира и его жуткого конца.

Ронак энергично тряхнул плечами, будто сбрасывая с себя охвативший его снова страх, шагнул к треугольной башне, прислонился к ней спиной и попытался представить себе это место, лежащее погребенным под тяжелыми массами песка таким, каким оно было много лет назад. Сделать это ему было нелегко, в мысли вновь и вновь вклинивались ужасные картины горящего города. Вдруг ему почудилось, будто с башни сорвался красный шар — подобие Тетлы.

Он взглянул на тупой шпиль… и застыл, словно парализованный.

В ясном утреннем небе над ним парил, поддерживаемый тремя огромными белыми куполами-грибами, блестящий шар, который, казалось, спускался прямо на него. Ронак хотел закричать, но словно чья-то невидимая рука сжала ему горло, хотел кинуться прочь, спастись от угрожающего ему рока бегством, но ноги не слушались. Страх охватил Ронака, парализовал его. В каком-то оцепенении Ронак заметил, что несущий беду шар отнесло ветром в сторону и он, чуть не задев полуразрушенную крышу круглого дома, где находилась могила Ро, опустился неподалеку. Перед тем как шар коснулся поверхности Таира, раздался легкий хлопок. Белые грибы над шаром отскочили в стороны, а из него самого, шипя и фыркая, вырвались огненные языки-молнии, обращенные вниз. Когда шар коснулся поверхности Таира, огненные языки-молнии исчезли так же внезапно, как и появились.

Ронак, все еще ошеломленный и неподвижный от страха, услышал новый хлопок. Верхняя часть шара подпрыгнула и, перевернувшись в воздухе несколько раз, упала рядом в песок. Тотчас же из шара вытянулись вверх несколько блестящих тонких прутьев, раскачивающихся в разные стороны; они чем-то напоминали усики-щупальца пещерных улиток. Ронак с ужасом смотрел на происходящее.

Зловещий шар все не взрывался. «Наверное, ждет удобного момента, ждет, когда я подойду, чтобы с грохотом разорваться и убить меня, Ронака, последнего таирянина?!»

Неистовая злоба охватила Ронака, заглушила его страх перед этим немым врагом. Он вдруг сорвался с места…

Несколько больших прыжков — и Ронак оказался у шара. Он начал изо всех сил колотить своим случайным оружием — коротким металлическим прутом — по блестящим усам, которые со скрежетом перегибались и ломались под тяжелыми ударами. С шара посыпались искры, вспыхнула маленькая голубая молния и тут же погасла. Перестали сыпаться искры.

Ронак разразился неистовым победоносным криком и, высоко подпрыгивая, начал танцевать вокруг побежденного шара до тех пор, пока от изнеможения не свалился рядом на песке…

Спустя не более восьми земных минут в центре космической связи под Москвой внезапно оборвалась только что установленная радиосвязь со спускаемой капсулой межпланетного космического корабля «Марс-3».

Перевод Г. Керна.

ТРОНИ

Фантастический рассказ

Бросив авторучку, Гизела Прем разорвала нежно-зеленый лист писчей бумаги, на которой она обычно писала свои лирические стихи. Ода, посвященная началу XXII века, никак ей не удавалась.

— Трони, — негромко позвала она, и в ее голосе отчетливо послышались нотки раздражения.

— К вашим услугам. — Трони стоял в дверях и выжидающе смотрел на Гизелу.

— Не получается сегодня у меня, Трони, — с легким вздохом пожаловалась молодая женщина. — Я кажусь себе человеком, который ищет в море песка крупинку золота.

— Это было бы бесплодным занятием, — констатировал молодой человек с едва заметной улыбкой. — Может, вы пребываете не в соответствующем настроении, а может, Евтерпа, покровительница поэзии, просыпается не так рано, как вы, и сейчас почивает еще на своем божественном ложе, и я нахожу это, если позволительно будет высказать свое мнение, вполне объяснимым.

Гизела улыбнулась.

— Что за вычурность выражений. Ты, кажется, настроен сегодня иронически, мой дорогой. Если бы я не знала тебя так хорошо, то приняла бы твои слова за скрытый упрек. Ты не находишь?

Трони поднял на Гизелу голубые, со стальным отливом глаза и возразил:

— Вы же знаете, что мне и в голову прийти не может подобное намерение, достойное наказания. Но уже почти восемь. В девять у вас лекция в институте литературоведения, а вы еще не завтракали. Принести кофе на террасу?

Гизела кивнула головой, и ее покорный слуга исчез.

Пружинисто поднявшись, Гизела подошла к балюстраде на полукруглой террасе перед небольшим уютным бунгало, которое по ее желанию год назад построили здесь на пологом склоне холма. Отсюда открывался живописный вид на город, олицетворяющий смелый архитектурный замысел.