Ловец духов - Григорий Константинович Шаргородский

До этого момента княжна томно стонала, но сейчас что-то изменилось, и ей явно стало не так уж хорошо. Нужно что-то делать, но боязно как-то. Я все еще видел духовный мир, и в переплетение светящихся лиловым линий лезть не хотелось. Но делать нечего. Подбегая к камню, успел подумать о том, что сила хотя бы не красная, и ухватился за тело девушки.

Да уж, не самое умное решение. Сразу же почувствовал, как сила святилища вгрызается в мой дух, подчиняя своей воле, а хотела она страсти, ой какой далекой от того, что люди привыкли называть любовью. Княжна снова вздохнула с вожделением, извернулась и ухватилась за меня, как утопающий за спасательный круг. Тут же оплела ногами и руками. Прикосновение обнаженного женского тела обожгло кожу, а навалившееся вожделение вымело из головы все мысли. Какие там колдуны и раненые товарищи! Из груди вырвался животный рык, и я потянулся рукой, чтобы расстегнуть штаны.

И тут, словно пощечина, прилетела мысль: ты что творишь, охальник? Мне даже показалось, что это прозвучало голосом отца Никодима. Фантазия о том, что священник каким-то волшебным образом мог оказаться рядом, тут же сбила возбуждение. Сила святилища попыталась снова обуздать мою волю и затопить страстью, но я скрипнул зубами и сделал шаг назад, унося с собой княжну.

Так нельзя! Она мне этого никогда не простит, да я и сам себе не прощу. Воспользоваться невменяемостью женщины – это самое мерзкое, что может сотворить мужчина. Да, я тоже не совсем в себе, но ведь как-то справлюсь! Так что еще шаг назад!

Бушующая вокруг меня энергия обжигала ауру и не отпускала. Вдруг я вспомнил, как вытягивал силу шамана, и позволил своему жадному до чужого добра духу присосаться к дармовой подкормке. Раньше я держал его в узде, не желая пачкаться чужим духом, а тут вроде чистая энергия. Даже если я ошибаюсь, иного выхода все равно не вижу.

Почувствовав, что я позарился на чужое, сила святилища прекратила давить, а затем и вовсе отшвырнула меня вместе с плотно прижимающейся княжной. Я постарался упасть аккуратно, так чтобы не придавить девушку, и пару секунд приходил в себя. Вокруг звенела тишина ночного леса, и было очень хорошо, а лежавшая сверху красавица лишь усиливала удовольствие.

Так, стоп! Кое-какая часть моего тела начала своевольничать, да и залеживаться тут крайне опасно. Вдруг свита колдуна почует неладное и все же решится нарушить приказ хозяина? Переложив тело пребывающей в глубоком обмороке девушки на траву, я, даже не глядя на мертвого колдуна, чтобы не тормозить себя тяжкими думами, бросился к своей одежде. Нацепил оружейный пояс и, достав нож, побежал к столбу с Акирой. Пока пытался нащупать пульс на его шее, даже не дышал от страха. Слабое биение сердца нихонца позволило облегченно выдохнуть. Увы, судя по спекшейся с волосами крови, удар по голове был слишком сильным. Быстро срезав ремни, я аккуратно положил наставника на траву и постарался влить в его рот тонизирующее зелье из фляжки. Ничего не вышло. Ладно, не время отчаиваться! Не получилось одно дело, переходи к другому.

Со Здебором все еще непонятнее. Он, как и все мы, был раздет до пояса, но никаких особых ран на побратиме я не заметил, но сразу напрягли очень знакомые знаки, выжженные на его груди. Раньше такого точно не было. Собравшись выглянуть из себя, я с удивлением понял, что в этом нет нужды. Просто пожелал увидеть духовный мир – и увидел его! Тут бы удивиться и, может, порадоваться, но не до того! А все потому, что аура оборотня и его дух-напарник мне очень не понравились.

Сила оборотня была заперта почти так же, как дух внутри ауры Дубыни. Сравнение с капитаном ушкуйников тут же напомнило о хитром приеме отца Никодима. Ничего другого все равно в голову не приходило, так что я от души полоснул охотничьим ножом по груди друга, перечеркивая мерзкие колдовские знаки полосой тут же разошедшейся плоти. Обильно потекла кровь, а тело оборотня забилось в кожаных путах. Я невольно сделал шаг назад, радуясь, что не успел освободить Здебора до того, как пластать его тело. Из горла оборотня вырвался яростный рык, напугавший меня скорее тем, что может выдать нас раньше времени. Но затыкать ставшую вдруг очень зубастой пасть я не рискнул. Зато порадовался, увидев, как, благодаря крови и боли, колдовские узы ослабли и дух-напарник Здебора вырвался, тут же начав менять тело своего носителя.

Ешки-матрешки, какой же он жуткий в полной трансформации! А еще стало понятно, почему нас пеленали именно ремнями, а не цепями. Железо такую мощь не удержало бы. На несколько секунд ставший почти зверем человек бесновался с явным намерением вцепиться мне в глотку. Затем в его глазах начала появляться осмысленность.

– Степан? – удивленно прорычал побратим.

– Ну а кто еще? – проворчал я, разрезая немного ослабшие, но все еще крепкие ремни.

Дух-напарник помог Здебору на только залечить рану, но и избавиться от колдовских знаков.

– Что произошло? – прохрипел оборотень, но я лишь отмахнулся и жестко приказал:

– Все потом. Хватай Акиру, и валим отсюда. С полудюжиной воев мы сейчас не справимся.

Нужно отдать должное, Здебор всегда умел быстро ориентироваться в сложных ситуациях. Он осмотрелся вокруг и тут же приступил к делу. Я вернулся к своей одежде, но рубаху надевать не стал – только нашедшийся под остальной одеждой жилет и куртку. Затем шагнул к телу Всеслава, совершенно забыв о том, что он всего лишь парализован. Подсыл явно очнулся, но, похоже, его тело слушалось плохо, потому затаился. И я бы наверняка сглупил в очередной раз за этот безумно долгий день, но тут в свете затухающих костров мелькнула массивная тень. Прозвучал короткий рык, и удар когтистой лапы разворотил горло подсыла. Язычник забулькал кровью и свернулся в клубок. Здебор снисходительно посмотрел на меня, сделал приглашающий жест рукой и вернулся ко все еще неподвижно лежащему Акире.

Я стоял над бьющимся в агонии телом, рука которого сжимала мой револьвер. Да уж, лимит везения мы выбрали напрочь, и нужно срочно уносить отсюда ноги, пока не оторвали. Но я все же обыскал тело подсыла, забрав Горыныча, кошель с деньгами, а еще странную костяную дудку. Сразу мелькнула догадка, что именно ее я и слышал перед тем, как вырубиться. Так же снял пояс с кобурой и подсумками. А еще прихватил шейный платок, потому что хвататься голыми руками за свой нож пока остерегусь. Торчавший из груди уже окончательно мертвого