Из Тени (Dragon Age) - Krilena

Хотя постепенно терпеть приходилось всё меньше, а всё больше хотелось получать удовольствие от увиденного, как умела это делать она.

Когда ветер усилился, девушка расставила руки в стороны, встречая его, словно птица, летящая в небесах. Она была счастлива, она была свободна.

И словно птица упорхнула навсегда…

Упорхнула? Да вот она перед тобой. Вы здесь вместе, одни, и никто вас не разлучит.

— Ну что ты встал, как эльфийский корень вкопанный? Пойдём, — видимо, маг так утонул в своих мыслях, что магессе пришлось его окрикнуть.

Подбежав, девушка схватила его руки и, смеясь, потянула мужа за собой. Очарованный её смехом парень сначала поддался, но стоило ему сделать шаг, как он тут же неуверенно замер.

Идти получилось как-то слишком… просто.

Разумеется, просто. Какие могут быть трудности в обычной ходьбе?

Нет боли.

Откуда ей взяться?

Юноша опустил голову, глянул на свои ноги. Действительно, ниоткуда. Потоптавшись на месте, он не почувствовал ничего чуждого, только прохладная трава заросшего берега щекотала его босые ноги.

Девушка не замечала метаний мужа, а продолжала тянуть его за собой. В конце концов он ей поддался.

И юнцы побежали по вечернему берегу моря. Вскоре укреплённый заросший берег сменился песчаной насыпью. Бежать по песку было ещё труднее: ноги закапывались в песок, а то и вовсе разъезжались в разные стороны. Но для него это не оказалось проблемой, ведь он ни разу даже не упал, а только хохотал о того, как же собственные ноги могут оказаться непослушны.

С чего бы песок был для тебя проблемой? Ты разве когда-нибудь падал?

Действительно… никогда.

А потом маги спустились к воде. Молодой магистр не мог сполна описать все ощущения, что подарила ему эта пробежка.

Когда холодные волны хлестали его оголённые по колени ноги, он полностью ощущал эти прикосновения, холод, брызги, на которые разлеталась вода, наткнувшись на препятствия.

Как если бы ни одного повреждения не было…

Их и не должно быть.

Когда он наступал на какой-то подводный камень или брошенную моллюском ракушку, то кривился. Но одновременно эта боль была… так полна и остра, отклик на раздражающий фактор был таким живым, что он невольно чувствовал единение с собственным телом.

Как если бы восприятие никогда не искажалось заново сращёнными костями…

Так и есть.

А сам бег… Он мог идти. Мог бежать. Мог подпрыгнуть. И ничто из этого не приносило боль, не увеличивало риск упасть. А даже если бы и упал, то ничего страшного: он легко поднимется. Это естественно, это правильно.

И этого тебя никто не лишал.

Так они и бежали, смеялись. Бег этот был бессмысленным, лишь задором, но именно этого и хотелось двум юнцам, получившим свободу от чужого надзора. Эта свобода далась им не без трудностей, ещё больше трудностей детей из богатых семей ждёт впереди из-за потери влияния этих самых семей. Но сегодняшний вечер принадлежит только им, а значит, можно отложить все эти трудности оставшегося за территорией этого берега мира.

Стоило беспокойным мыслям подкрасться к парню, как тут же она предложила бежать наперегонки, зазывая его задором. Стоило ему заострить своё внимание, задуматься, как тут же в него летят брызги от её игривого удара по воде рукой. Правда, брызги прилетели к нему только раз, на второй — он успел соорудить вокруг себя огненную стену, о которую летящие капли наткнулись и мгновенно испарились. Заодно эта стена оказалась столь широкой, что жар от неё почувствовала даже она — ещё чуть-чуть, и повредились бы от огня её волосы.

— Это нечестно! — с наигранным возмущением воскликнула девушка.

От её хмурого вида юноша тут же приосанился и одарил её победной улыбкой до самых ушей, мол, я как маг с радостью воспользуюсь своими преимуществами. Однако радовался он рано, потому что вскоре он почувствовал похолодание в ногах.

— Эй, а вот это точно нечестно! — воскликнул он.

Выбрался из воды он быстро, да и она не была сильным магом, так что вряд ли бы его умудрились вморозить в море, но всё равно его ноги успели замёрзнуть. Теперь он был вынужден лицезреть такую же победную улыбку на её лице, пока счищал с ног тонкий слой льда, успевший намёрзнуть из-за большого количества влаги.

Далее взаимная месть с помощью магических способностей не продолжилась, и оба юнца, запыхавшиеся, утомлённые бегом, но довольные, предпочли остановиться. Перед своей пешей прогулкой обратно они решили передохнуть.

Вскоре, когда ушли отвлекающие факторы, молодой магистр снова почувствовал что-то странное, не дающее ему покоя. Отвернувшись от прекрасного морского вида, юноша осмотрел потихоньку уходящий в сумрак берег. Он пытался определить причину своего беспокойства, но кого-то постороннего так и не увидел.

— Эй, что-то не так?

Пока он отвлёкся на окружение, девушка оказалась рядом с ним. Её улыбка ушла, а яркие прекрасные глаза взволнованно, обеспокоенно глянули на него. Теряясь в своих ощущениях, юноша смущённо поспешил разорвать зрительный контакт, но тут её руки коснулись его лица, прося смотреть, не отворачиваться, довериться.

Закусив губу, маг и сам не знал, что не так. Вроде сейчас происходит всё так, как он и хотел. Она перед ним. Они вместе. И никто их не побеспокоит. А что-то всё равно не так.

— Если тебе здесь не нравится, давай просто уйдём.

С одной стороны, девушка проявила заботу, как это делала всегда. Она взволнованно на него посмотрела, убрала с его лица прядь волос, сейчас мешающую, ласково улыбнулась. Эта поддержка, этот зрительный контакт были необходимы, чтобы доказать ему, что комфорт мужа для неё важнее красивого берега и она действительно готова уйти. Чтобы он не стал отнекиваться, винить себя из-за якобы испорченного его кислой миной вечера.

С другой стороны, девушка — как никогда не делала раньше — сказала всё резко, смотрела на него недолго, а потом столь же резко отвернулась и направилась прочь от берега. Такое нетипичное поведение он посчитал обидой, которая резанула его сердце. Поддаваясь желанию не допустить недопонимания, ссоры, он поспешил забыть свои лишние сомнения и раздумья. Даже если ему тут и не нравилось, то ведь они же пришли сюда не ради него, а значит, его собственное впечатления не должны всё испортить — так он говорил себе, когда побежал за ней, чтобы остановить.

Вечерний берег по-настоящему погрузился в тишину. Даже ветер хоть и был ощутим, но стал беззвучен. Только шум неспокойных волн колыхал округу. Супруги стояли на этом берегу в обнимку, не желая нарушать момент идиллии. Сама погода подыгрывала им: однажды от усилившегося ветра и постепенно холодеющего из-за ухода