Из Тени (Dragon Age) - Krilena

имя… его имя было не только тем клеймом, от которого хотелось избавиться, как от последней связи с прошлым, с нелюбимой семьёй. Оно стало напоминанием о чём-то плохом, ужасном, но одновременно поучительным.

А значит, это «поучительное» уже произошло.

Вот теперь маг уже растерялся, стал осматривать со скепсисом окружение. Чувство неестественности происходящего вновь забурлило в нём неспокойным голосом. Действительно, если ничего не произошло, если всё, что видят его глаза, правда, то почему собственное же имя приносит столько боли, кажется чем-то чужеродным, от которого он давно отказался?

— Почему ты ничего не делаешь?! — неожиданно выскочила из-за спины парня магесса. — Он пришёл, чтобы лишить тебя всего. Так убей его пока не поздно! Хочешь, чтобы нас разлучили? Ты обещал, что защитишь. Так не стой — докажи это! — капризно закричала она, нетерпеливо вытаскивая юношу из опасных сомнений. Но было уже поздно.

Она знала об этом, ей не нужны были подтверждения. Ты ничего не упустил.

Да. Да, он знал это. Она никогда от него ничего не требовала, не вынуждала доказывать. Она знала, какое сильное влияние на него оказал отец, поэтому никогда бы выставила такие условия.

Она никогда бы так не сказала.

А вот демон, теряющий контроль над жертвой, — да.

Теперь юноша глянул на ту, кто стоял рядом. Магесса не унималась, продолжала пытаться задеть его, спровоцировать на действия, как смогла это сделать ранее, маленькой наигранной обидой, но на этот раз он уже не слушал. С каждой секундой лишь учащалось сердцебиение, ведь он всё больше и больше видел в родном, любимом человеке что-то чужое, совсем неродное.

И тогда он отпускает её руку.

Вновь отпускает.

Не «вновь», потому что сейчас она лишь обман, как и всё окружение.

Она замолкает. Перестаёт вести себя неестественно. Смотрит удивлёнными, напуганными глазами, всё такими же прекрасными, невинными. Пытается вновь к нему приблизиться. Снова просит довериться.

И ему действительно хотелось довериться. Бросить все свои сомнения. Подбежать, обнять, извиниться. Разобраться с тем, кто нарушил им идиллию этого тихого вечера. Ведь он не может её отпустить. Только не вновь.

«Какова цена доверия, которого от тебя сегодня ждут?»

Цена — воспоминания, которые являются неотъемлемой частью меня реального, моей личности. Значит, цена — моя жизнь.

Он в последний раз взглянул на неё.

Он отпустит. Потому что бессмысленно хвататься за иллюзии. Она, настоящая она, останется лишь только в его воспоминаниях, в скорби, отравившей ему сердце.

А сейчас перед ним лишь обман, как и всё это счастье, которое якобы — как его пытался убедить в этом демон — подарит ему забвение.

Когда окружение оказалось на пороге полного разрушения от ярости демона, которого вновь постигла неудача, взгляд светлых глаз мага наткнулся на постороннего, чьё появление и стало для него необходимым толчком. Образ страшного магистра — это такой же обман, как и всё тут, однако хоть что-то было правдой — это взгляд, в котором читалась похвала за то, что он справился, проявил благоразумность и силу воли, стоило его только подтолкнуть к истине, а не пришлось вести за ручку долгими уговорами. На самом деле под ложным образом скрывалась та, кого он просил о помощи, и она эту помощь оказала, подобрав самые правильные слова. И маг ответил ей благодарственной улыбкой.

Пошла прочь!

* * *

Все сооружённые образы столь стремительно схлынули с его сознания, как вода — водопадом, что пробуждение мужчины получилось слишком резким. Словно встревоженный от кошмара, он испытал трудности в дыхании, постарался поскорее отдышаться. Хотя при этом одышка получилась самым понимаемым его действием — всё же остальное как в тумане.

После нормализации дыхания и подавления панических мыслей, Безумец смог разобрать, что увидели глаза, — потолок какой-то комнаты, и почувствовать, что лежит он в кровати, как бы подтверждая, что он только-только проснулся.

«Получилось?» — это первая здравая мысль пронеслась в его голове, но почти что сразу, через миг радости, его озадачила, заставила нахмуриться, поскольку он не мог сказать, что именно получилось. Обратившись к памяти, мужчина едва-едва смог получить толковое объяснение. Были голоса в голове, через которые на него оказывалось воздействие, была череда болезненных решений, а горький след от потревоженных душевных ран ощущался до сих пор. Значит, он вступил в противостояние с демоном и… смог его одолеть. Магистр осмелился назвать это победой, потому что, снова стараясь прислушаться к себе, к своим ощущениям, он не обнаружил этих голосов. Он ощутил покой, тишину и только лишь собственные мысли. Никто не старался на него воздействовать, манипулировать. Что это, если не признак победы мага над очередной тварью Тени? Только если он объяснил столь тяжкое собственное пробуждение, то вот место пробуждения всё никак не хотелось вспоминаться.

И тогда мужчина понял, что не сможет принять обстановку за знакомую, потому что не помнит ничего, что произошло до сражения с демоном: где он заснул и с какой целью он вообще направился на территорию теневой сущности, или эта сущность его нашла, а он просто путешествовал по Тени?

Хотя встреча с очередным демоном и принесла лишь горечь да разочарования, поэтому из-за нахлынувшей апатии хотелось лишь бездействовать, но желание разобраться в столь странных пробелах в памяти у неугомонного мага всё же оказалось сильнее. Вскоре он уже постарался приподняться, чтобы осмотреть комнату, а не только её потолок, себя, и просто оценить обстановку. На мгновение мужчина помедлил, когда из-за ещё слабого контроля над собственным телом его движения получились слишком резкими и неаккуратными, и ноги отдали острой болью. Ему не пришлось скидывать одеяло и смотреть, чтобы быть уверенным, что он увидит там кривые из-за не до конца правильно сращённых костей ноги. Значит, все те давно забытые ощущения, которые он испытал в Тени, — действительно, лишь обман демона. Зато сейчас он получил очередное подтверждение своего пробуждения.

Небольшая заминка не помешала мужчине осмотреть комнату. И… он теперь точно мог сказать, что не узнавал её. Окружающее убранство оказалось очень дорогим, вычищенным до блеска ручек на тумбе. Далеко не каждый магистр Тевинтера мог позволить себе такое богатство в личные покои, а уж тем более в гостевые комнаты. Точно можно говорить о тевинтерских аристократах, потому что мебель была исполнена с присущей Империи строгостью, массивностью, сочетанием темных и светлых цветов. Считается: чем в доме массивнее и неподъёмнее мебель, тем больше рабов может позволить себе хозяин, что является признаком обеспеченности семьи. Безумец подумал, что такой интерьер достоин дворца архонта его времени — не меньше. Тем более солнце, пробивающееся