Из Тени (Dragon Age) - Krilena

опасный огонь в глазах, прожигающая проницательность наравне с большим количеством знаний. Всё это было присуще его знакомому эльфу из нового мира.

В последний раз Безумец взглянул на красивый вид из окна, и поныне не выдающий свою искусственность, а после со злостью закрыл штору. На лице магистра появился оскал, он чуть ли не взвыл от досады, что были потревожены столь сокровенные и одновременные естественные для человека желания — вернуться домой, где всё родно и знакомо и не холодится от пугающей неизвестности.

Мастер Кавеллус навсегда затерялся среди тысячелетней истории, как и родина магистра в том виде, в каком он её запомнил. Время вспять не повернуть, сделанного не воротить, поэтому не нужны лживые надежды: всё, что сейчас видят его глаз, лишь ложь.

Он учёный и не ему бояться неизвестности, даже если эта «неизвестность» — весь безумный мир.

Elvhen'alas!

* * *

Последние силы, брошенные демоном на создание самой достоверной иллюзии, оказались напрасны. Теперь он потерял как их, так и шанс захватить волю сновидца, к чему так долго готовился. Но существо Тени, согласно сути всего живого, не хотело сдаваться до последнего.

Когда Безумец в очередной открыл глаза, то увидел естественное состояние территории демона, к которому он вломился. Глаза резало от зелени Тени, чья инородная магия пропитала всё пространство вокруг. Даже то, что имело знакомые жителям недремлющего мира очертания, сложно назвать настоящим. Это была смесь. Сновидец стоял на плиточном полу прямиком из Зала Испытаний Цитадели Кинлох, в котором он заснул. Лишь частично уцелевший потолок состоял из нервюр — выступающих рёбер тевинтерского крестового свода. Стены же и контрфорс этого условного здания были выполнены из белого мрамора, который использовался эльфийскими зодчими. Всё, что шло дальше этого разрушенного зала, было больше похоже на природные скалистые образования, чем искусственную архитектуру какого-либо народа. А что было совсем вдали, невозможно было увидеть, поскольку зелёные завихрения магии, подобно туману, уменьшали видимость.

И пока маг оглядывался, этих завихрений становилось всё больше. И потому что оба сновидца подтачивали это место, подобно термитам, и сюда начало проникать всё больше разрушительной первозданной магии Тени. И потому что появился хозяин территорий.

В один миг пространство стало неподъёмно тяжёлым по причине того, что сам Кошмар — древний демон страхов — могущественен, огромен и является скоплением распирающей его магии. Излучения стали для мага ощутимы, когда существо Тени показалось само. Хотя «показалось само» весьма спорное утверждение, потому что едва ли кто-то видел истинный облик этого демона, если он у него вообще есть. Страхи индивидуальны, вот и Кошмар принимает разный облик в зависимости от страхов конкретной жертвы. Можно сказать, что у него есть любимое тело — тело ужасного огромного паука, вонючего и склизкого, как слизь, что покрывает любую поверхность, где бродят порождения тьмы, испещрённого язвами и дырами с коконами, из которых периодически появляются паучата — арахнецы — мелкие демоны, прислуживающие демонам страха. Этот образ Кошмар предпочитает, поскольку он смог определить, что большинство жителей Тедаса боятся именно пауков.

Безумец был бы рад, явись перед его глазами огромный паук. Но для своего особого гостя Кошмар не поленился создать оригинальный образ, поэтому вскоре из магических неосязаемых завихрений выскочил конь. Столь же огромный и пылающий искрами от переполняющей его энергии он резвыми скачками добрался до своей жертвы.

От вида демона мужчина невольно вздрогнул, даже отступил на пару шагов назад. Этого Кошмар и добивался. Тут же на всю округу раздалось конское ржание, то ли с целью запугать, то ли существо просто глумилось над своей жертвой. И теперь изначально пусть и огромный, и несколько гротескный, но всё-таки здоровый конь начал меняться: тело неестественно деформировалось, кожа серела, покрывалась волдырями и кровоточащими язвами, шикарная грива редела до появления залысин, морда обезображивалась, глаза тускнели, во рту образовывались клыки. Вновь появилась вонь, как от порождений тьмы. Таким образом демон показывал, как происходит преобразования живых тел, которых поразила скверна, как это произошло с поражёнными Жрецами, в том числе Корифеем. И что важнее, как произойдёт и с самим магистром, когда его пропитанное магией тело перестанет сопротивляться скверне.

Сновидец воспринял увиденное, как Кошмар и хотел, испытал дискомфорт, отвращение, даже поспешил осмотреть собственные руки, убеждаясь, что они хоть и были белыми, но язвами пока не покрылись. В конце преображений уже монстр, а не величественный некогда рысак задрал голову, стервозно закричал, довольный произведённым эффектом, и неистово забил копытами. От грохота, от вылетающих из-под копыт искр Безумец ощутил ещё более сильное беспокойство, снова неосознанно отступил.

Увиденное заставило демона ликовать. Он снова поднял голову, заржал страшным из-за прогнивших голосовых связок рёвом. На этот раз его рёв раздался эхом по округе, на который ответило множество других конских голосов.

По телу мужчины пробежала дрожь, когда он понял окончательно, что демон задумал. И Кошмар не стал заставлять гостя ожидать — вскоре из зелёного тумана появился табун лошадей. Пусть в натуральную величину, но арахнецы приняли мерзкий облик, подобный своему хозяину.

Лошади мчались навстречу вторженцу. Ржали, пихались, кусали друг друга, будто хозяин пообещал самому проворному из них награду. Цокот их копыт о каменную поверхность эхом заполонил округу, звоном раздавался в ушах сновидца. Этот звон его дезориентировал, заставил поддаться страху. Мужчина постарался уйти от источника жути, в прямом смысле: начал отступать, но не как раньше, на парочку неуверенных шагов, а уже полноценно. Но не может хромой на обе ноги человек ни бежать, ни спешно пятиться, тем более подгоняемый неразумной паникой, поэтому вскоре Безумец закономерно упал на пол.

Настигнув свою непроворную цель, арахнецы не спешили её затоптать, а начали резвиться. Окружив, они скакали, ржали, отбивали копытами пугающий ритм, иногда наскакивали на сомниари, иногда перескакивали через него, периодически они кусали его за одежду, одёргивали, не давали тем самым полностью отгородиться от страха. В общем, делали всё, чтобы мужчина оказался окружён звуками, которых боялся.

И он ими был окружён. Безумец непроизвольно зажмурился, сжался, пытаясь закрыть и уши, и голову руками, что спасти себя от опасных копыт. Но каждый новый цокот, ржание, что раздавалось эхом, заставляло его дрожать, скалиться от собственной беспомощности перед источниками страха, всё больше отдаваться поражающему ужасу.

Демон торжествовал. Он придумывал столько иллюзий, но они оказались бесполезны. Зато хватило лёгкого давления на банальный страх, и сновидец тут же оказался беззащитен.

Однако радовался Кошмар слишком рано. На простые страхи гораздо проще воздействовать, но так же им проще противостоять. Чем больше Безумца угнетала собственная беспомощность, чем больше