Из Тени (Dragon Age) - Krilena

он не мог действовать из-за глупого страха, тем сильнее в нём теплилась бунтарская мысль побороть этот страх. Всё самое сложное позади, не мог он проиграть из-за такого пустяка. Перед ним же простой материальный раздражитель. Это не какой-то потаённый, сокровенный страх, поразивший сознание, это не страх повторить ошибку собственным бездействием, не страх перед чем-то ранее не видимым, умом не достижимым. Нет, это просто лошади. Да их присутствие, цокот, который они издают своими копытами, порождают болезненные для него образы, воспоминания, но это всё ещё просто лошади. А у него есть возможность им противостоять.

Он же маг, в конце концов!

Оскалившись, Безумец вцепился в свой посох, который не обронил даже в момент паники. Пытаясь по-настоящему отстраниться от источников страха, он сосредоточился на поиске решения. Ярость лишь подпитала его решимость.

Довольно!

В следующий момент сновидца окутала чёрная дымка, а когда она расступилась, навстречу табуну резвящихся мелких демонов выскочил волк с горящими кровавой яростью глазами. Запрыгнув на спину первой лошади и повалив её своим весом на землю, он с лёгкостью перекусил прогнившую до костей шею. Закончив с одной, он ни секунду не колебался и уже напрыгнул на следующую жертву. Получив неожиданный отпор, моровые животные запаниковали, поскольку их нынешние тела не были приспособлены для боя. Некоторые догадливые демоны постарались укусить, самые догадливые — начали напрыгивать на волка, забили копытами. Новая волна цокота поубавила норов зверя, который скалился, выставляя напоказ испачканные чёрной кровью клыки, но, прижав уши к голове, всё равно отступал. Но отступал он до того момента, пока не нашёл смелости хватать демонов за копыта и ноги и опрокидывать их. После этого ликвидация стала вопросом времени.

На кучке ближайших демонов армия Кошмара не закончилась, и Страх, не медля, призвал новых. Только к тому времени Безумец успел вернуть себе родной облик, покривиться от вкуса отравленной крови, и атаковать новых мчащихся на него врагов. Точнее он как маг энтропии без проблем подчинил некоторых мелких демоном себе и заставил их напасть на слуг своего бывшего хозяина. Вот теперь в стане врага началась самая настоящая смута. Никому уже не было дел до сновидца, поскольку демоны начали биться со своими взбесившимися сородичами.

Очень уж дико выглядело противостояние моровых лошадей, бившихся друг с другом неистово, насмерть, но некому было за ними следить. Выиграв время и соорудив над собой защиту на случай, если какая-нибудь коняха вспомнит изначальный приказ, Безумец вновь глянул на хозяина этих территорий.

Кошмар злобно пыхтел, точно покрывал ушлого сновидца нехорошими словами, но ничего не предпринимал. Ведь сил у него для прямого противостояния с магом уже не было: всё ушло на три масштабные иллюзии, а последний его козырь превратился в кучу малу взбесившихся демонов.

Думаешь, что сможешь сразиться со мной? Я — воплощение всех твоих страхов!

Отступая, Кошмар тянул время, чтобы найти решение против вторженца. Он знал, как опасно пускать сновидцев на свою территорию, поэтому пытался быть осторожным в своих действиях. Такими провокационными словами он так же хотел заставить сомниари разозлиться, заиметь желание напасть, отомстить за вскрытые душевные раны, что лишило бы его тем самым бдительности. Но у Безумца не было причин желать сражения. Он сам уже был слишком измотан, чтобы позволить тратить свои силы на крики и непонятную месть.

А когда-то ты был воплощением сострадания. Неразумным духом, что лез помогать тем, кому не следовало.

Опираясь на слова Коула, Безумец решил использовать против демона его же оружие, создал ему образы из прошлого, от которых Кошмар начал отбрыкиваться.

Теперь ты лишь слуга того, кто повинен в уродстве твоей природы.

Старший — виновник Мора! С его победой вы получите то, чего больше всего боитесь. А я получу тебя, чья магия способна менять мир!

Но ты желал ни этого. Вспомни, зачем ты пришёл на крики боли тысячи умирающих раттусов?

Мерцание вокруг демона стало сильнее, словно ему было всё труднее совладать с собственными силами.

Они боялись. Я освободил их от страха. И их страх сделал меня сильнее.

Их страх стал для тебя ядом. Но не за этим ты пришёл туда, где рушился мир. Вспоминай.

Заткнись!

Вспоминай.

Хватит!

Когда последний яростный рёв разлетелся в пространстве, отразился эхом о невидимые преграды, вслед за ним яркой вспышкой энергии стал и сам силуэт демона. А потом вся эта энергия осыпалась, словно снег с потревоженного дерева, а у подножья уже разнеслась выжигающим потоком. Безумец поспешил прикрыть глаза рукой, спасая их от ослепляющего света, даже пошатнулся, когда вслед за ним прошла волна сильного порыва воздуха.

Позже он увидел, как местность преобразилась. Та самая искрящаяся дымка, что раньше вилась вокруг демона, теперь стелилась по земле, окончательно делая видимость нулевой. Звуки взбесившихся арахнецов пропали, видимо, их снесло тем самым потоком, который сновидцу-то не навредил. Магистр прищурился, осмотрелся в поисках ориентира. Вскоре среди зелени, от которой уже резало в глазах, он увидел лёгкое мерцание голубого огонька, и на этот свет мужчина медленно похромал.

Вся та мощь, которую собой представлял Кошмар, никуда не делась, — это она и плыла бесформенным потоком, завиваясь кольцом лишь вокруг сердца существа. К этому «сердцу» сновидец и вышел.

Когда Безумец оказался совсем близко, последние густые потоки расступились перед ним, и он увидел «сердце». Коул оказался изначально прав. Кошмар — это лишь дух, чья природа была изуродована. И этот маленький дух сострадания, что сейчас принял облик человека, объятого тусклым голубоватым свечением, был магистру известен.

«Вот, что ещё мы изуродовали», — подумал Безумец, подходя к блеклому, слабому духу, который сидел на коленях и не мог подняться.

— Я пришёл, чтобы помочь. Им было страшно и больно. Я хотел забрать их страхи и боль… — голос его, словно маленький почти иссохший ручеёк, что бежал по руслу из последних сил.

Сострадание, наконец, ответил на вопрос сновидца, а потом поднял голову и глянул на него самого. Однозначно, он узнал мага, в помощи которому однажды нашёл свою добродетель.

Безумец улыбнулся, но не решился ступать ближе, побоялся, что энтропийная природа его магии раньше времени заберёт у духа последние силы, с помощью которых он ещё светился.

— Чем же ты стал, — покачал головой мужчина.

Безумец не спрашивал, а просто удивлялся, как из столь маленького создания смогла взрасти такая громадина, буквально отожраться на страхах жителей Тедаса. Впрочем, для столь упрямой и дотошной сущности неудивительно.

— Чем-то ужасным, — вздохнул Сострадание.

Сожаление духа заставило пространство прийти в движение, потоки изуродованной энергии начали всё сильнее клубиться и приближаться