Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. - Ольга Смирнова

— Опа! — Глаза Егора вспыхнули. — И кто этот счастливчик? То есть не-счастливчик? Кому соболезнования выражать? Я его знаю?

Сима раздраженно дернула плечом, развернулась и вышла, не удостоив его ответом, злая на себя за длинный язык. Это ж надо было такое ляпнуть — и даже то, что она хотела избавиться от приставучего, как банный лист, Егора, не служило оправданием.

В глубине души она понимала — это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Яр сделал ей предложение после стольких лет безответных страданий — почему? Ведь мечты не могут просто взять и сбыться, на то они и мечты. Нечто далекое, хрупкое, волшебное, то, чего ждешь, алчешь, жаждешь всем существом, недостижимое и такое желанное… нет, мечты не должны сбываться — иначе убивается вся романтика.

А если это случается, то явно не так — резко, без перехода и предупреждения обрушивается на ничего не подозревающего мечтателя подобно тропическому ливню. Это не полноценное «сбывание», а это пародия какая-то, клоунада. Против воли начинаешь искать подвох — его не может не быть. Не находишь, и понимаешь, что он все равно где-то есть, только ты в своей наивности и неопытности его разглядеть без микроскопа не сумеешь.

Сима вернулась в приемную, погруженная в раздумья. Что-то намечается, только что? Кот все так же маялся в приемной, видимо, приказа разойтись свыше дано не было.

— У него кто-нибудь есть? — спросила Серафима.

Кот отрицательно покачал головой.

— Тогда я зайду.

— Зачем? — в голосе Котофеева послышалось недоумение.

— Надо, — загадочно ответила Сима и вошла в святая святых без стука.

Глава 6. О методах воспитания дохлыми собаками

Славий стоял около окна спиной к двери, заложив, как обычно, руки за спину — вероятно, он и рад был бы сесть в кресло, но справедливо опасался утонуть в крови, которую оно в себя впитало.

— Ну как ты тут? Справляешься? — спросил он, не оборачиваясь.

— С обязанностями секретаря — более чем, — ответила Сима с сарказмом. — Это несложно, знаешь ли. И для этого не требуется десять лет изучать магию в университете. Достаточно просто уметь хорошо заваривать кофе и быстро точить карандаши.

Славий ничего на это не сказал, повернулся, подошел к Симе, обнял. Потискал, как маленькую, поцеловал в лоб. Сима довольно вздохнула — она и понятия не имела, как соскучилась по брату, пока не оказалась в его объятиях.

— Я так и понял. А кто это был с тобой?

— Очередной следователь. Их тут как собак на помойке — много, а толку ноль. Бегают, суетятся, а что делать — никто не знает. Один Круглов еще что-то понимает. Я рада, что ты приехал.

— Не поверишь — я тоже рад, Морковка.

— Я уже давно не морковка. Тем более с большой буквы.

— Если бы всё было так просто! Твои огненные кудри навеки запечатлены в моей памяти, и ничто эту картину стереть не способно.

Сима хихикнула.

— Это был неудачный эксперимент! С подростками такое бывает. Излишняя тяга к самостоятельности и переменам не может не обернуться провалом хотя бы раз. Именно так и нарабатывается жизненный опыт. Зачем вспоминать?

— Затем, что мне хочется.

— Кстати, ты один? Или Марлена с тобой притащилась?

— Как будто ты ее не знаешь, — усмехнулся Славий. — Она же и дня не может прожить без своих салонов и процедур омолаживающих.

Сима сдвинула брови:

— Ты меня, конечно, извини, но зачем они ей? Все равно возраст не обманешь, и в сорок лет на двадцать выглядеть не будешь без радикальных мер.

— Она не хочет прибегать к услугам магов. Она им не доверяет.

— Она замужем за магом! — воскликнула Сима с возмущением. — Или тебе она не доверяет тоже? И мне? И половине населения нашей страны?

— Положим, я в этом плане еще хуже. Тех, кому доверяю, можно по пальцам перечислить. На одной руке. Так что не стоит обвинять других в том, в чем сам… грешен. А ты — пристрастна.

— Ладно, — Сима не стала спорить — в том, что касалось его драгоценной жены, Славий был непреклонен. Идеал, и все тут. Капризы Марлены забавляли его, хотя должны были бесить — за столько-то времени; ее причуды и прихоти — исполнялись с извращенным удовольствием, хотя Симу вымораживало одно только «Ты знаешь, я недавно услышала от подруг, что…», произнесенное ломким, заносчивым тоном; ее доходящая до абсурда забота о своей внешности — поддерживалась, хотя никакого толку от нее не было, что от заботы, что от внешности… — Ладно. Забудем о Марлене. Что ты здесь делаешь? Почему не предупредил, что приедешь?

— Сам не знал, — развел руками Славий. Сима, прищурившись, посмотрела на брата — тот, когда надо было, умел врать виртуозно. Нет, не понять. — До последнего в неведении держали. Если я не ошибаюсь, кто-то то ли заболел, то ли умер и поехать в командировку не смог, а я… подвернулся под руку.

— Славий, вот только не надо мне заливать. Как ты мог подвернуться под руку? Ты же не рядовой маг. С твоими способностями ты бы уже мог быть Главой Коллегии.

Славий вздохнул:

— Морковка, давай не будем начинать. Ты прекрасно знаешь, что моя карьера уже расписана на пятьдесят лет вперед. Причем не мной. И если я занимаю нынешнюю должность — то значит, так надо. Командировка сюда была неожиданностью, которые я терпеть не могу, но спорить с начальством себе дороже.

— Мдаа, начальство — оно такое, — понимающе вздохнула Серафима. — Ты что, проштрафился сильно? Это в качестве наказания?

— Отнюдь. А почему я не мог поехать? Должность моя не столь значительна, да и сам я, когда узнал место назначения, не против был. Ты же здесь. Когда еще свидимся… сколько, девять лет осталось? Кроме того, есть определенные правила, которыми регламентируется мой рабочий график. Я не могу оспаривать их в угоду своим настроениям. На работе неприемлемо хочу — не хочу, нравится — не нравится. Как говорится, не доволен работой — меняй. В конце концов, правила значительно облегчают жизнь — мы ими пользуемся практически в каждой мелочи, подчас неосознанно. Снимаем таким образом с себя как минимум половину ответственности за последствия сделанного.

— Никогда об этом не думала с такой точки зрения.

— Ты просто еще слишком молода. Это придет позже.

— Делай, что должен, и будь, что будет? Так, что ли?

— Разумеется, выполнять все правила неукоснительно не получится. Мозг в любом случае должен функционировать, иначе атрофируется. Но и бунтарем быть нелегко, поверь мне. Идти против правил — глупейшее занятие. Бесполезное. Я бы сказал, дело тех, кто любит лбом стены прошибать и не задается вопросом — чем заняться после того, как голова лопнет, как спелый арбуз. Кстати, говоря о перспективах, ты так и планируешь кофе варить все время?