Провинциальная история нравов, замаскированная под детектив. Или наоборот. - Ольга Смирнова

И пошла по кабинету. Медленно, тщательно обходила стены, проводила руками около предметов интерьера, но огонь горел ровно, мощно, ни к чему не проявляя интереса. И вдруг, приблизившись к окну, где стоял Кот, магиня вскрикнула и чуть не упала. Кот рванулся было на помощь, но Сима это заметила и ожгла предостерегающим взглядом.

— Не подходи, спалит нас обоих. Ну-ка, милый, что ты учуял? Покажи мне, пожалуйста.

И огонь в ее руках начал преображаться. Это было до того жутко, завораживающе и волшебно, что Кот забыл о своих предубеждениях и во все глаза смотрел, как огонь вытягивается сантиметров на десять вверх и принимает непонятную форму — некое подобие круга с вписанным в него треугольником. Он напрочь забыл о предупреждении Серафимы, забыл о том, что под угрозой его зрение. Он смотрел во все глаза и не думал отворачиваться.

В свою очередь Сима разглядывала символ не менее внимательно, пытаясь понять, не обманывают ли ее глаза. Этот знак она уже видела — на пропавшей свече. Только там были буквы по низу. А здесь… Сима прищурилась и поняла, что и здесь что-то написано, но разобрать, что именно, не представляется возможным.

— Спасибо, — прошептала она и отпустила огонь: вернулась к свече, приложила ладони к фитилю, и он радостно прыгнул на него. Еще секунду горел, а потом погас.

Как только это произошло, Сима вмиг растеряла всю свою умиротворенность и спокойствие, взвыла раненной волчицей и бросилась к чемоданчику. Неуклюже поковырялась в нём, пытаясь вытащить мазь, но обожженные пальцы отказывались повиноваться. И как же больно было!

— Чего стоишь, смотришь? — рявкнула она разозленно. Даже через очки было видно, как сверкают ее глаза. — Не в кинозале! Достань мазь, а то у меня сейчас болевой шок будет.

Кот подорвался, достал требуемое — большой пластиковый контейнер, доверху заполненный мазью, сорвал крышку. Серафима запустила пальцы внутрь. С наслаждением размазывая остро пахнущую мазь по коже, она думала, что больше так легкомысленно не поступит. В университете их страховали преподаватели, и боль почти не ощущалась. Действовать самостоятельно, как оказалось, было куда опаснее и мучительнее. К сожалению, никакой альтернативы этому исследованию не существовало. Однако в следующий раз она мазь заранее вытащит.

— Так больно? — спросил Кот.

— Нет, елы-палы. Приятно, не видишь? — Сима сунула ему под нос свои руки. Там, где она еще не успела наложить мазь, кожа почернела и пошла волдырями.

— Все время было больно?

— Ты дурак? Сам-то как думаешь?

— Но… ты улыбалась.

— Конечно, улыбалась! — вспылила Сима — по мере того, как мазь начинала действовать, боль утихала, кожа приобретала нормальный цвет и вид, но воспоминание было ещё слишком живо. — Еще бы я не улыбалась! Мне жить хочется. Это же Огонь. Он и так великую милость оказал, что ауру выжег, или что это было.

— Я ничего не понял. Огонь, и что с того?

— Огонь, мой дорогой, — начала Серафима, продолжая аккуратно втирать мазь в кожу, — есть неподдающаяся контролю стихия. С ней нельзя приказами, по-плохому. Ее можно лишь попросить, поумолять и надеяться, что она не сожжет тебя дотла. Но только огонь может… учуять. Достоверно высветить, выжечь то, что осталось от ауры, и показать.

— А я думал, у меня работа тяжелая.

— У тебя, Кот, работа плевая. По сравнению с моей. Бегай, ищи преступников. Хотя в Грибном их даже искать не надо, потому что их нету. А тех, кто есть, добрые жители и так доставят в участок. Мне иногда кажется, что злоумышленник еще преступление не задумал, а аборигены уже заранее знают, что он совершит, где и когда. Очки с меня сними, будь другом, а то руки все в мази.

Коту пришлось повозиться с резинкой, которая цеплялась за волосы и никак не хотела сниматься; в конце концов, очки были сняты и заботливо уложены в чемоданчик на надлежащее место — под надзором Симы.

— Перчатки. Тоже в чемоданчик.

Кот сделал, как велено, и спросил:

— Ты поняла, чья это была аура?

Сима уклончиво ответила:

— Не совсем. Честно говоря, я сомневаюсь, что это аура. Нетипичная больно — в виде символа. Человеческая аура в магической проекции — это некое отображение внешности — фигура и, если очень повезет, черты лица; магическая — и вовсе черте что, вроде огненного узора. И вообще — не мое это дело, понимать. У нас следователь есть. Я ему все результаты предоставлю, и пусть ковыряется.

— Подожди, но я думал, аура — это как бы душа человека…

— Сам ты — как бы душа человека… — передразнила Сима. — Здесь не человек был, а маг.

— Есть разница?

— Разумеется. Аура человека представляет собой скопище его настроений, жизненных позиций, принципов и отношения к миру, к себе самому, к окружающим. Она подвержена изменениям, колебаниям — как и люди. Это не душа, нет. Душа имеет божественное происхождение. Аура же… Я бы назвала ее энергетическим потоком, исходящим от конкретного индивидуума.

— У магов не так?

— У магов все не так, — усмехнулась Сима. — У магов — одна магия везде понапихана, и ничего ты с этим не сделаешь. И аура у магов — сплошная магия и непонятные посторонним завитушки. Чем больше резерв, тем сильнее излучение и заковыристее узор.

— А здесь? — Коту было интересно, на самом деле интересно. Он весь подался вперед, глаза его возбужденно блестели. — Здесь ты что увидела? Насколько сильно излучение?

Сима пожала плечами:

— Сложно сказать. На мой взгляд, уровень невысок. Иначе мы бы ослепли. По крайней мере, ты бы точно — почему не отвернулся, как я сказала? Ладно, это твои проблемы. Я не спец высшей пробы, всего лишь первый год самостоятельной практики. Вот приедут столичные, они разберутся. Хотя к тому времени следов, скорее всего, не останется, — добавила Сима после паузы.

— Но ты… смотрела так, будто узнала.

— Вот ты какой замечательный. Все замечаешь. Что надо и что нет, — хихикнула Серафима. — Тебе это знать без надобности. А уж если очень охота, у Круглова поинтересуйся.

— Но Сергей Витальевич меня направил тебе помогать. Значит, я тоже в деле.

— Ничего это не значит, друг мой. Направили помогать — вот и помогай. А нос свой куда не надо не суй.

Кот хмыкнул:

— Я смотрю, ты в нашем участке освоилась. Дерзить начинаешь.

— Ничего не дерзить. Просто, Кот, ты и сам знаешь, что мне за это влетит. А меня и без того все, кому не лень, гоняют. Зачем на лишние проблемы напрашиваться?

Кот хотел что-то ответить, но тут дверь в кабинет распахнулась настежь и на пороге возник…

— Кофейку? Чайку? У нас вкуснейший, свой. С медком, да ватрушками. Вы, поди, с дороги устали.