Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Кельсингре чересчур сильна, я с ней не справлюсь. Я бы никогда не был столь… — я запнулся, подбирая слово. Жесток? Несдержан? — …поспешен в деле исцеления детей. Более грамотный целитель действовал бы намного аккуратнее. Что и говорить, полноценная группа Скилла с лучшим контролем над магией способна помочь не только детям Элдерлингов, но и любому человеку, рожденному с… — все уставились на меня. Я понизил голос: — … рожденному с особенностями.

Они словно были в ужасе. Или в шоке. Я их оскорбил? Изменения, которые некоторые из них претерпели от общения с драконами, просто бросались в глаза, но, возможно, говорить об этом в таком тоне считалось ужасно оскорбительным?

Тут заговорила Тимара, сидевшая довольно близко от нас, так что слова прозвучали четко и ясно:

— Тех, кто рожден с изменениями, можно было бы… вылечить?

Под столом рука Янтарь предупредительно сжала моё колено, но в том не было нужды. Я бы не стал обещать того, в чем не был уверен сам:

— Некоторых, думаю, можно.

Тимара подняла руки, чтобы, как мне показалось, спрятать в них лицо, но она просто уставилась на свои пальцы. Вместо ногтей у неё были черные когти. Она постучала ими друг о друга в задумчивости.

Тишина в зале сменилась оживленными перешептываниями. Королева Малта сказала:

— Как только вы напишете свое письмо… — но тут её голос сорвался.

И тогда вдруг заговорил Харрикин, оглядев своих собратьев за столом:

— Принц Фитц Чивэл предложил нам нечто невообразимое. Полагаю, нам следует оказать ответную щедрость. Мы всегда принимали как должное, что можем вести торговлю изделиями Элдерлингов исключительно на рынках Бингтауна и Дождевых Чащоб. Возможно, пришло время этот пункт договора отменить.

Малта была потрясена, а Рейн медленно произнес:

— Ты предлагаешь порвать с традицией, которая ведет начало от основания первых поселений Дождевых Чащоб. Да, многие из нас чувствуют себя не слишком обязанными торговцам Чащоб и тем более торговцам Бингтауна. Но все же насчет торговли волшебными предметами ещё следует подумать. Что же касается прочих товаров, не вижу причин, почему мы должны быть ограничены.

После этих слов все задумчиво закивали.

Король Рейн повернулся к нам:

— В древних картах нарисована прямая дорога, соединяющая Кельсингру и Горное Королевство. Думаю, пришло время обновить эти пути и стать торговцами в полном смысле этого слова, а не просто называться ими.

— Шесть Герцогств могут предложить многое для торговли. Овцы, шерсть и зерно у нас в изобилии, а также пойдут на продажу прочий скот, кожа, железо, — свои сомнения я замаскировал улыбкой. Одобрит ли Дьютифул мои экспромты на переговорах?

— Зерно в изобилии. Итак, теперь у нас есть хорошая причина для радости. В течение месяца мы направим своих посланников в Олений Замок! Поднимаю тост за открытие наших границ!

И это был далеко не последний тост за вечер. Я заметил, как Лант и Спарк переглянулись, когда лицо Персиверанса покраснело от выпитого вина. Спарк обняла его за плечи и увела прочь от увеселений, если не самой твердой походкой, то вполне пристойной. Чуть погодя я сам пожаловался на усталость, и Янтарь удалилась со мной, а Лант остался представлять Шесть Герцогств до конца праздника.

Когда мы неторопливо поднимались по лестнице, Янтарь тихо сказала:

— В семье короля Рейна есть родственники, очень сильно обезображенные Дождевыми Чащобами. Его сестра…

Я понял, к чему она клонит:

— Даже ради его сестры я не рискну…

— Да нет, я просто рассказываю тебе. Сейчас она в Трехоге, навещает семью. Даже если бы ты решил пойти на риск, ты бы не справился. Но если в нашей земле найдутся целители, способные помочь жителям Дождевых Чащоб, у Шести Герцогств появятся очень могущественные союзники.

До рассвета я сочинял свое письмо королю Дьютифулу. Подбирал слова с учетом того, что, возможно, кто-то прочтет их до того, как письмо попадет в руки Дьютифулу, если вообще попадет. Я с осторожностью упомянул, что мы добрались до Кельсингры и обеспечили себе надежный проезд в Джамелию. Ещё я просил короля организовать отъезд домой для Ланта, Пера и Спарк, а также предупредил, что вскоре ко двору могут прибыть послы Драконьих Торговцев с деловыми предложениями, и что при этой встрече обязательно должна присутствовать Мастер Скилла Неттл. Эти хранители драконов считают себя Элдерлингами и наследниками всех чудес и богатств Кельсингры. Как они поведут себя, если узнают об Аслевджале и его ценных находках? Заявят ли на них свои права? Или попытаются объединить свои знания об их волшебных свойствах с нашими? Чейд воспринял бы это как соперничество, Кетриккен — как естественную основу для союза. А Дьютифул и Неттл? Понятия не имею, как они воспримут. Я использовал здесь свой Скилл, так чем же обернется этот мелкий камушек — лавиной войны или первым кирпичиком в совместном освоении волшебного наследия? Как мучительно было для меня сказать столь мало и знать, что пройдет ещё много дней, прежде чем я снова смогу при помощи Скилла побеседовать со своими.

Точный день прибытия Смоляного предсказать было нельзя из-за таянья снегов, которые заметно подняли уровень воды в реке и усилили течение.

Каждый из нас справлялся с этим ожиданием по-своему. Меня крайне утомила необходимость поддерживать стены Скилла под напором воспоминаний этого города. Ел я исключительно в своих покоях и вежливо выпроваживал всех визитеров, кого только мог. Постоянная усталость от ежеминутной работы Скилла означала, что в город я выбирался крайне редко. Когда я в первый раз побывал здесь, разыскивая Верити, Кельсингра предстала передо мной пустынным местом. И Скилл-колоннами я тогда воспользовался впервые — по чистой случайности. Город в тот раз показал себя опасным местом. Забавно, что теперь, после основательного изучения магии Скилла, собственные Скилл-стены и городские улицы представляли для меня гораздо большую угрозу.

К сожалению, незримым потоком Скилла опасности не ограничивались. Генерал Рапскаль трижды настукивал в мою дверь, и каждый раз именно в тот момент, когда поблизости не оказывалось никого другого. В первый раз я разыграл перед ним сцену с недомоганием, сильно преувеличенным по сравнению с настоящим положением дел. Он настаивал на разговоре, но я картинно пошатнулся и медленно, но непоколебимо закрыл перед ним дверь. После того случая я больше не бросался открывать на любой стук. Леди Янтарь продолжала относиться к генералу Рапскалю со здравой осторожностью. Эти дни она проводила в Зале приветствий, навещала Малту и пересказывала мне сплетни об их старых друзьях и свежие новости из Бингтауна и Трехога. Лант, Спарк и Персиверанс были очарованы Кельсингрой, как младенец — новой погремушкой, да