Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Тут он впал в угрюмое молчание. Найдя, наконец, спасение от уличных наваждений Скилла, я захотел побольше разузнать о снах его драконицы. Но ещё надо было как-то заранее предупредить тех, кто может сюда зайти. Не доверял я этому Рапскалю ни на йоту. Возможно, он выдумал все эти драконьи сны, чтобы найти повод пробраться в нашу комнату? Выждав три удара сердца, я спросил:

— Так, значит, ваш дракон видел во сне Клеррес?

Рапскаль очнулся от своих мыслей и посмотрел на меня.

— Да, Клеррес! Это слово она и вспомнила. Значит, сон истинный, основанный на воспоминаниях драконов-предков! — радостно воскликнул он.

— Простите, вы сказали — воспоминания драконов-предков?

Он улыбнулся и подпер кулаком подбородок.

— Теперь это уже не секрет. Когда змей превращается в дракона, в нем просыпается память его драконьих предков. Так что он сразу знает, где лучше охотиться, где устраивать гнездо, помнит имена и события из жизни своих предшественников. По крайней мере, так должно быть. Но наши драконы пробыли змеями слишком долго, а в коконах — слишком мало. Они появились на свет с обрывками воспоминаний. Моя Хеби почти ничего не помнит о своей родословной. Но иногда во сне память к ней возвращается. Надеюсь, по мере роста она сможет вспомнить многое из жизни своих предков, — его глаза широко раскрылись и на миг блеснули. Он плачет? Этот безжалостный человек? Рапскаль продолжил с болью в голосе: — Я люблю её такой, какая она есть. Всегда любил и буду. Но драконьи воспоминания имеют огромное значение для неё, — он посмотрел мне в глаза — ну вылитый страдающий папаша! — Если я хочу для неё того же — значит ли это, что я бессердечен? Что жду, когда она станет лучше?.. Нет! Она и так чудесная, что может сделать её лучше? Почему я так хочу этого для неё? Неужели я предатель?

Найти в жертве что-то общее с собой — для убийцы хуже не придумаешь. До чего же знакомый вопрос — я сам слишком часто, лежа рядом с Молли, гадал, не чудовище ли я, если хочу, чтобы моя дочь была здорова, как прочие дети? На миг наши с Рапскалем сердца словно облились одной и той же кровью. Но потом раздался шепоток чейдовых уроков: «Вот оно — слабое место в его броне».

У меня была своя миссия, был Шут. Мне нужна информация, и что, если этот мальчик-генерал ею обладал? Я, словно бы тронутый его словами, подался вперед и с напускной добротой сказал:

— Как удивительно, в таком случае, что ей приснился Клеррес и Служители! Ведь ни вы, ни она никогда там не были? — скормить ему пару крошек своей информации и посмотреть, что он разболтает, при этом держаться спокойно, обставить все так, будто мы здесь ведем светскую беседу, а не меряемся силами.

Моя уловка сработала. Его лицо озарилось.

— Никогда! Значит, это место настоящее, и название тоже настоящее! Выходит, это подлинное воспоминание, а не пустой сон! — его грудь ходила ходуном от возбуждения, глаза, раньше такие настороженные, теперь были широко открыты. Я ощутил, как что-то начало исходить из него — не Скилл и не Уит. Некая смесь того и другого? Это и есть то, что связывает хранителя и дракона? Тогда я понял, что во время разговора он держал свои стены поднятыми, но сейчас открылся Хеби и сообщал ей, что её сон — подлинное воспоминание. Где-то в Кельсингре радостно взревел дракон. Ему вторило далекое воронье карканье — или мне показалось?

Я вернул его в требуемое русло, сказав:

— Клеррес существует, как и Служители. Но, боюсь, сверх этого у меня сведений для вас не найдется. Наш путь лежит в неведомое.

— Ради мести, — уточнил он тихо.

— Ради мести, — подтвердил я.

Рапскаль изогнул брови и на мгновенье показался мне обычным человеком.

— В таком случае, полагаю, нам стоит присоединиться к вам. Судя по тому, что Хеби вспомнила, это темное и внушающее беспокойство место. Она в равной степени ненавидит и боится его.

— Что же ей удалось вспомнить? — осторожно спросил я.

Он нахмурился.

— Подробностей мало. Предательство и измена. Поруганное доверие. Драконы умирали. Или, возможно, были убиты, — он смотрел в стену, словно видел сквозь огромное расстояние, а потом снова повернулся ко мне. — Ей не совсем ясно, что и как, но это-то особенно тревожит.

— Может, другие драконы вспомнили бы то, чего она не может?

Он отрицательно потряс головой.

— Я же говорил вам, все драконы Кельсингры родились с обрывочной памятью.

Тинталья. И Айсфир. Я постарался сохранять спокойное выражение лица. Оба этих дракона не принадлежали к выводку Кельсингры. Тинталья вышла из кокона за годы до местных драконов и долгое время считала себя единственным в мире выжившим представителем своего рода. Моё общение с ней было в крайней степени неприятным. Она мучила Неттл, являлась ей во сне и угрожала, да и мне тоже — и все ради того, чтобы мы спасли для неё Айсфира. Он же — подлинно древний дракон, который, обнаружив, что остался один, вморозил себя в ледник. Мы с Шутом извлекли его изо льда и вернули в мир. Айсфир должен был сохранить все воспоминания о том, что случилось с его собратьями. Но, насколько я его знал, шансы, что он поведает мне хоть что-то, крайне невелики.

А генерал Рапскаль продолжал разглагольствовать о своей драконице:

— Моя Хеби совсем не такая, как остальные. Всегда меньше ростом, всегда — кто-то скажет — чуть отстает в развитии, и, боюсь, она никогда не догонит в размерах других. Она редко разговаривает, а когда говорит, то, в основном, обращается исключительно ко мне. Не проявляет никакого интереса к брачному полету, — тут он помолчал. — Она младше всех, что в бытность свою змеем, что сейчас. Мы полагаем, она из последнего поколения драконов, живших перед катаклизмом. Некогда, во времена процветания драконов, из драконьих яиц вылуплялись змеи, которые тут же уходили в море. И там они пребывали, плавая и питаясь, следуя за миграцией рыб, пока не становились достаточно крупными, чтобы пройти вверх по Реке Дождевых Чащоб к пляжу окукливания. Вот как все было тогда. У многих драконов есть воспоминания, как помогать змеям соткать свой кокон и погрузиться в него. А на следующее лето из коконов выходили драконы — сильные и правильно сложенные, готовые к полету и к своей первой охоте.

Он грустно покачал головой.

— С нашими драконами было не так. Они…