Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

и хранители, похоже, с удовольствием и охотой показывали им чудеса города. Я велел ребятам быть осторожными, но в целом разрешил бродить где угодно. Пер, с вороной Мотли на плече, быстро нашел общий язык с прислугой и, сам того не замечая, в наших вечерних беседах донес до меня массу информации о внутреннем устройстве Кельсингры. По вечерам Янтарь и Спарк чинили изорванную медведем одежду, и Янтарь рассказывала истории Оленьего Замка, в том числе о похождениях пресловутой леди Тайм.

Однажды Пер спросил о её собственном детстве. И тогда нам рассказали о семье фермеров, о старшей сестре, которая была в восторге от, наконец, родившейся маленькой крошки. О пологих перекатах холмов, которые летом становились золотыми и на которых паслись добродушные бурые коровы. И тут она перестала говорить, и я понял, что дальше должна быть история про Клеррес. В тот вечер от неё больше было не добиться других рассказов, и я страшился того, что вскоре мне придется клещами вытаскивать из неё каждую относящуюся к делу деталь о том, что из себя представляет Клеррес. Она словно упрятала эти воспоминания в дальний ящик, а мне все равно надо было найти способ её разговорить, чтобы наши планы мести могли претендовать на хоть какой-нибудь успех.

Шут первый потребовал, чтобы я отправился в Клеррес и «убил их всех». Он ждал этой мести ещё до того, как похитили Пчелку. Задолго до того, как Двалия затащила её в Скилл-колонну и потеряла её там — он принял решение учинить там расправу. Я с таким тщанием готовился отправиться из Оленьего замка в одиночку в такую даль и осуществить там свою месть, что даже не задумывался о том, смогу ли выжить, и что будет со мной потом.

Но не только Шут, за мной увязались ещё и Спарк, Пер и Лант. Троих из них я мог отправить обратно в Олений Замок, но ради самого Шута и сохранения его жизни я должен выжать из него как можно больше сведений о Клерресе и Служителях Белых.

И каким же образом? Как добыть эту информацию у того, кто сам изрядно искушен в скрытности и обманных приемах?

В тот день погода больше напоминала затяжную зиму, чем раннюю весну, так что большинство из нас предпочло оставаться в теплых покоях, и только Пер не угомонился. Он ходил из угла в угол, потягивался и вздыхал, пока я не сдался и не разрешил ему побродить по городу.

Ближе к вечеру он ворвался к нам, всклокоченный и краснощекий, воскликнув:

— Мотли завела себе подругу!

Мы удивленно повернулись к нему.

— Мотли встретила другую ворону? Напомни мне закрасить ей белые перья, иначе их дружба продлится недолго, — ответил я.

— Нет! Вообще не ворону! — он почти выкрикнул эти слова, потом перевел дух и перешел на повествовательный тон: — Как вы мне велели, я был очень осторожен, разговаривал только с теми, кто сам ко мне обращался, и то — много не болтал. Хотя сегодня холодно, и народу на улицах было мало. Мотли отыскала меня и уселась на плечо. Мы шли к площади, где статуя лошади, и тут меня накрыл сильный порыв ветра, холоднющий, и Мотли взлетела, а потом вдруг заголосила, что твой менестрель: «О, ты, прекрасная, словно ало-багряные ягоды в тронутом льдом вине!» Понимаете, она будто стихи читала! Этот порыв ветра оказался красной драконицей, которая приземлилась прямо напротив меня! Когти заскребли по мостовой, хвост хлестал, — да она едва не затоптала меня! Я отшатнулся и упал, аж руки ободрал, — добавил он, демонстрируя нам свои ладони.

— Драконица угрожала тебе? — в ужасе предположил Лант.

— Нет, ни в коем разе. Она просто приземлилась. Но я все же перепугался и решил уйти подобру-поздорову. Я стал звать Мотли, но она подлетела и села прямо напротив драконицы, а потом говорит: «О, прекрасная алая королева, кормилица ворон!» И драконица наклонила голову к земле — я думал, сейчас она проглотит Мотли! Но вместо этого Мотли ей немножечко сплясала.

Пер распахнул руки пошире, задергал головой и покачался, словно птица в каком-то брачном танце.

— И что же было дальше? — поторопила его ошарашенная Спарк.

— У драконицы глаза закрутились, как вертушки на Весеннем Празднике. Она положила голову на землю, а Мотли вспрыгнула на неё и начала чистить чешуйки на морде, прямо вокруг глаз и ноздрей. Драконица издала такой странный звук, ну, знаете, словно чайник кипит!

— А потом? — судя по голосу, Спарк завидовала, что пропустила это зрелище.

— Ну, я стоял и ждал её. Когда у меня ноги от холода онемели, я позвал Мотли, но она даже не посмотрела на меня. У дракона глаза были полуприкрыты, как у большой сонной кошки. В общем, я оставил её и вернулся сюда, — и, нахмурив брови, он спросил меня: — По-вашему, с ней все будет в порядке?

— По-моему, да. Мотли — умная птица, — ответил я, размышляя о возможной древней связи ворон и драконов. Вороны — известные падальщики и следуют за хищниками. Союз ворон и драконов, похоже, был вполне естественным. — Очень умная птица, — повторил я и подумал, что свои тайны она раскроет мне, только если захочет.

— Это точно! — с гордостью отозвался Пер. — Она такая.

Однажды солнечным днем я проснулся после полуденного сна совершенно один. В голове стоял туман, я чувствовал себя вялым, поэтому решил, что небольшая прогулка по городу пойдет мне на пользу. Облачившись в свой парадный «это-принц-из-Шести-Герцогств» плащ, я вышел наружу. Деревья на дальних холмах за Кельсингрой, судя по виду, наливались соками. Некоторые — возможно, ивы — были усеяны набухающими листовыми почками, словно кто-то нанизал на гибкие ветви зеленые бусы. Горы сбросили свои снега. Как давно мы с Ночным Волком жили там на лесистых склонах, по-волчьи охотясь и потом крепко засыпая? Не иначе, в прошлой жизни.

От пронизанных нитями Скилла камней зданий до меня начали доноситься воспоминания Элдерлингов. Поначалу — отдаленные и невнятные, словно комариный писк, но вскоре все более настойчивые, гудящие, словно пчелиный рой. Мои стены ощутили напор, защита трещала по швам. Я повернул домой, но уже начал различать обрывки разговоров и неясные тени фигур. Поток Скилла бушевал вокруг, словно могучая волна, грозящая оторвать меня от земли и унести в открытый океан. Какой же я глупец, что вышел в одиночку! Поспешив к Залу приветствий, я обнаружил, что меня догоняет Рапскаль. Попытки совладать с нашептываниями древних Элдерлингов вконец притупили моё чутье. Я замедлил шаг и теперь шёл пошатываясь — пусть думает,