Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

ни за что не удастся меня поймать. Но если Винделиар натравит на меня калсидийца, я обречена.

— Брат! Брат мой! Пожалуйста, отодвинь камень и освободи меня!

Я не издавала ни звука, скорчившись на своем месте и наблюдая за происходившим одним глазом. Керф подошел к камню.

— Берегись пыли! — крикнул он Винделиару и наклонился, чтобы налечь плечом на камень, который мешал тому выбраться. Я услышала, как булыжник скрипит по древнему полу, и увидела, что маленькие камешки и крошка исчезают в трещине, которая появилась в груде камней от его усилий. Двалия закричала, но падавшие камни могли оставить на ней лишь синяки. Керф сжал толстую ногу Винделиара и потянул его наружу. Застрявший Винделиар разревелся, но Керф, не обращая на внимания, вытащил его из отверстия. Я видела, как он сел, покрытый серой пылью, с кровоточащей царапиной с одной стороны лица.

— Я свободен! — объявил он, как будто иначе никто бы не понял.

— Уйди с дороги! — заорала Двалия. Я не стала дожидаться, когда она выберется, и улизнула, пригнувшись пониже и, словно мышка, виляя по лабиринту из поваленных камней. Косой свет весенним вечером создавал причудливые формы из теней. Я добралась до места, где рухнувшая стена опиралась на поваленную колонну, образуя навес, и забралась под него.

Не высовывайся. Им легче заметить движение и услышать шаги, чем искать тебя среди этих булыжников.

Я оказалась одна далеко от дома, хотела пить и есть, и не говорила на местном наречии.

Но я была на свободе. Я сбежала.

Глава 5

СДЕЛКА

В каменной чаше — змея. Она плавает в каком-то супе. Он отвратительно пахнет, и вот я понимаю, что это никакой не суп, а очень грязная вода, полная змеиных испражнений. К чаше подходит тварь, и тут я вдруг понимаю, как огромна змея и сама чаша. По длине змея во много раз превосходит рост твари. Через прутья вокруг чаши тварь пытается добраться до воды. Вот ему удается хлебнуть немного этой гадости, и пасть растягивается в уродливой улыбке. Мне неприятно смотреть на него, он весь такой неправильный. Змея извивается и пытается укусить его, но он лишь смеется и шаркает прочь.

Дневник сновидений Пчелки Видящей.

Как бы ни были удобны одеяния Элдерлингов, я не чувствовал себя подобающим образом одетым, пока, наконец, не облачился в свою собственную одежду. Затягивая потуже ремень и застегивая пряжку, я отметил, что за время путешествия из Оленьего Замка там прибавилось два свободных отверстия. Кожаный жилет вполне сойдет за легкий доспех. Не то чтобы я ожидал, что на меня станут набрасываться с ножом, но мало ли. Маленькие штучки в потайных карманах, коли доведется, сослужат мне свою смертоносную службу. Мысль о том, что, оказывается, кто-то извлек их перед стиркой, а потом аккуратно разложил обратно по местам, вызвала у меня улыбку. Я расправил жилет и похлопал себя по кармашку, в котором покоилась тонюсенькая удавка — Спарк вопросительно подняла бровь, но я ничего ей не сказал, довольно и этого.

Я покинул комнату, чтобы Спарк могла помочь леди Янтарь с прической и облачением. Лант уже подготовился, и при нем был Персиверанс, мне смутно вспомнился их недавний разговор, но я выбросил это из головы. Что было, то было. Похоже, Лант больше не боялся меня, а что до распоряжений, которые отдал ему Чейд в отношении меня — это стоит обсудить как-нибудь наедине.

— Ну что, мы готовы? — спросил Лант, вкладывая маленький плоский кинжал в потайные ножны на бедре. Я застыл. Кто же этот человек, в самом деле? Ответ пришел сам. Это тот, кем так восхищались Риддл и Неттл. Вдруг я понял, почему Чейд просил его приглядеть за мной. Пусть и нелестно для меня, зато непривычно успокаивает.

Персиверанс озабоченно хмурился.

— Меня что, посадят рядом с вами за ужином? Как-то странно.

За каких-то пару месяцев он из мальчишки-конюха превратился в моего личного слугу. А если быть честным, то, скорее, в товарища.

— Этого я не знаю. Если Спарк и тебя посадят за отдельный стол, держись к ней поближе.

Он кивнул с серьезным видом.

— Могу я кое о чем спросить вас, сэр?

— О чем же? — осторожно поинтересовался я. Перед встречей с нашими хозяевами я нервничал.

Он бросил на Ланта косой взгляд, словно бы стесняясь озвучить свой вопрос.

— О маге Грее. Иногда вы называете его Шутом, но сейчас он ещё и леди Янтарь.

— Так и есть, — я ждал, что он скажет.

Лант молчал, его тоже заинтриговали многочисленные обличья Шута.

— А Эш теперь — Спарк.

— И это так, — кивнул я.

— А Спарк — это девушка.

— Верно.

Он поджал губы, словно стараясь сдержать рвущийся наружу вопрос, а потом вдруг выпалил:

— Вам самому от этого не бывает как-то… странно? Неловко?

Я рассмеялся.

— Я знаю его долгие годы и в разных обличьях. В детстве он был шутом у короля Шрюда — отсюда Шут. Потом стал Лордом Голденом, магом Греем, сейчас — леди Янтарь. Но всегда при этом он оставался моим другом. Когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, меня тоже это тревожило, — честно признался я. — Сейчас — нет, потому что теперь я знаю, кто он, кто я и кто мы друг для друга. И этого не изменить, неважно, какое он принимает имя или какую одежду носит. Как помещик Том Баджерлок или же как принц Фитц Чивэл Видящий — я просто точно знаю, что он мой друг.

Он с облегчением вздохнул.

— Значит, если мне неважно, кто Спарк на самом деле, это нормально? Я заметил, что вас это не смутило, значит, и мне пусть будет все равно, — он, похоже, сам запутался и потряс головой, потом добавил: — Когда она Спарк, то симпатичная.

— Очень даже, — тихо сказал Лант.

Я с трудом сдержал улыбку.

— Так на самом деле она — девушка по имени Спарк?

Трудный вопрос.

— Спарк бывает кем хочет. Иногда это Эш. Все равно, как быть одновременно отцом, сыном и, скажем, мужем. Просто разные ипостаси одного человека.

Он кивнул.

— Но с Эшем было проще разговаривать. Шутки были веселее.

Раздался стук в дверь, и к нам вошли леди Янтарь и Спарк. Леди Янтарь прибегла ко всевозможным ухищрениям, чтобы быть блистательной — и преуспела. Длинная юбка, кружевная переплетенная лентами блуза и расшитый жилет по всем правилам моды Оленьего Замка. Янтарь или, скорее всего, Спарк уделила особое внимание помаде, придавшей форму губам, и пудре, скрывающей