Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я хранила молчание. Я освободила больную руку и, хотя раненое плечо протестовало, попыталась нащупать границы нашей тюрьмы. Камень подо мной. Слева — тело Керфа. Справа, так далеко, насколько я могла достать — каменная стена. Я потянулась дальше и скользнула пальцами по стене. Камень был обработанный и гладкий, как отполированный пол. Я вытянула ноги: снова камень. Даже если бы я оказалась в этом месте одна, то не смогла бы сесть. Где мы?

Темп толчков калсидийца ускорился, как и его судорожное дыхание.

— Алария, пощупай вокруг. Девчонка смогла пройти?

— Она… должна была… Ой. Я вылезла… держась за… неё, — голос Аларии звучал все тише и тоньше.

Калсидиец продолжал свое дело.

— Это мерзко! — взвыла она. — Он обслюнявил моё лицо. Он воняет! Прекрати! — вскрикнула она, но калсидиец начал кряхтеть под ней.

— Ты можешь её нащупать? Она жива? — настойчиво спросила Двалия.

Я лежала, не шевелясь. Несмотря на страстную возню Керфа, я ощутила, что Алария пытается нащупать меня рукой, и задержала дыхание. Алария коснулась моего лица, затем груди.

— Она здесь. Она не двигается, но её тело теплое. Винделиар! Заставь его прекратить!

— Я не могу. Меня тошнит. Меня так тошнит.

— Винделиар, тебе бы лучше вспомнить, что я, и только я, отдаю тебе приказы. Алария, замолчи!

— Их было так много, — простонал Винделиар. — Они все хватали меня. Меня так тошнит.

— Терпи молча, — рявкнула Двалия.

Алария задыхалась от ужаса. Она больше не говорила, но я слышала её тихие всхлипы и низкий стон калсидийца, когда он, наконец, достиг удовлетворения. Она попыталась вывернуться, но я почувствовала, как мускулы на его руках напряглись, и поняла, что он удержал её на месте. Меня это устраивало. Я не хотела, чтобы она скатилась с него на меня.

— Проверьте все, до чего можете дотянуться, — скомандовала Двалия. — Кто-нибудь нащупал выход из этой гробницы?

Выбор слов оказался неудачным.

— Гробница, — повторил Винделиар и издал продолжительный стон отчаяния.

— Тихо! — хрипло скомандовала ему Двалия. — Ощупай камень над головой. Там есть какое-нибудь отверстие?

Я слышала, как они возились в темноте, скребли ногтями стены и шаркали сапогами о камень. Я оставалась неподвижной.

— Что-нибудь нашли? — из темноты потребовала ответа Двалия.

— Нет, — угрюмо ответила Алария. — Везде, куда я могу дотянуться, только камень. Я едва могу приподнять голову. Рядом с тобой есть место?

Тело калсидийца расслабилось, и по его шумному дыханию я поняла, что он заснул. Возможно, безумие было милосердием в подобной ситуации.

— Позволила бы я Винделиару лежать на мне, если бы могла сдвинуться? — спросила Двалия.

Тишина. Затем Алария предложила:

— Может тебе следует переместить нас обратно?

— К сожалению, когда калсидиец вышел, он прижал меня к стене и затолкал на меня Винделиара. Он лежит на портале, до которого я не могу дотянуться.

— Мы набились тут, как селедка в бочке, — грустно заметил Винделиар и чуть тише добавил: — Я думаю, мы все здесь умрем.

— Что? — Алария чуть ли не кричала. — Умрем здесь? Голодной смертью в темноте?

— Ну, ведь выбраться мы не можем, — угрюмо ответил Винделиар.

— Молчать! — приказала им Двалия, но было слишком поздно. Алария сломалась. Она начала прерывисто рыдать, а через пару мгновений я услышала приглушенные всхлипы Винделиара.

Умереть здесь? И кто же умрет первым? Мне захотелось закричать.

Эти мысли не принесут пользы, — упрекнул меня Волк-Отец. — Дыши. Успокойся.

Я ощутила, как его твердость подавила панику, которая чуть не захлестнула меня.

Подумай о том, как спастись. Как думаешь, сможешь ли ты пройти сквозь камень одна? Сможешь дотянуться до выхода под калсидийцем и вернуть нас в лес?

Я не уверена.

Попробуй.

Я боюсь пробовать. Что, если я застряну в камне? Что, если я выйду одна непонятно где?

А что будет, если ты останешься здесь и умрешь от голода? Конечно, после того, как остальные сойдут с ума и начнут нападать друг на друга. А теперь пробуй.

Когда я свалилась с Керфа, то оказалась на спине. Теперь я перевернулась на бок, хотя для этого пришлось лечь на больное плечо. Эту же руку я должна была просунуть под совместный вес Керфа и Аларии. Я попыталась медленно протиснуть ладонь под его поясницей, где спина прижималась к камню не так плотно, и тихонько вскрикнула от боли. Сопение Аларии прекратилось.

— Что это? — выкрикнула она и потянулась ко мне. — Она шевелится! Она жива и очнулась.

— А ещё я кусаюсь, — напомнила я, и она отдернула руку.

Теперь, когда они знали, что я в сознании, скрываться не было смысла. Я пропихнула руку под Керфа так далеко, как только смогла. Он пошевелился, придавив её, рыгнул и снова захрапел. Плечо горело от боли, но я продолжала проталкивать руку, обдирая её о камень. Услышав собственное испуганное дыхание, я закрыла рот, чтобы дышать через нос — стало тише, но я была все также напугана. Что, если я коснусь руны, и меня внезапно затянет внутрь? Может ли меня протащить мимо Керфа? Или они с Аларией упадут вместе со мной, как если бы я открыла под нами дверь? Ужас начал давить на мой мочевой пузырь, но я не обращала внимание. Я не обращала внимание ни на что, кроме руки, которой шарила по камню. На поверхности плиты под моими пальцами внезапно обнаружилась маленькая выемка. Я осторожно изучила её — это оказалась руна.

Что-нибудь чувствуешь? Можешь заставить её работать?

Я пыталась. Нехотя я надавила пальцами на руну и погладила её выгравированную поверхность.

Ничего. Ничего не происходит, Волк-Отец.

Хорошо. Значит нужно придумать что-то ещё.

Хотя слова его были спокойными, я почувствовала, что в нем зарождается страх.

Вытащить руку из-под Керфа оказалось больнее, чем протиснуть под него. Когда я, наконец, высвободила ладонь, меня накрыла внезапная волна паники. Все вокруг давило на меня: теплое тело Керфа, жесткий камень подо мной и такой же камень сзади. Я отчаянно хотела встать, потянуться, вдохнуть прохладного воздуха.

Не нужно сопротивляться, — убеждал Волк-Отец. — Это лишь затягивает силки. Не двигайся и думай. Думай.

Я попыталась, но все давило на меня. Алария снова рыдала. Керф храпел. Я чувствовала движение его ребер при каждом его вдохе. Моя рубашка перекрутилась и пережимала одну руку. Мне было жарко. Хотелось пить. Я всхлипнула помимо воли и почувствовала, что в горле застрял крик, готовый вот-вот вырваться наружу.

Нет. Не делай этого. Закрой глаза, щенок. Будь со мной. Мы в лесу. Вспомни прохладную ночь, пахнущую лесом. Лежи спокойно. Будь со мной.

Волк-Отец втянул меня в свои воспоминания. Я оказалась в лесу. Брезжил рассвет, и