Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

пополнил с час назад у одного из встретившихся по пути местных лесных ручейков, хоть и значительно ужавшихся по ширине, но по прихоти матушки-природы полностью пересыхать в столь знойное лето и не думавших.

— Тпр-р-у-у-у! — внезапно осадил Бублика «рыжий медведь», заприметив некоего деревянного истукана на обочине, никогда им не виданного в этих местах ранее. После чего Ратибор подъехал к безобразному на вид двухметровому идолу и хмуро уставился на него сверху вниз. Отвратное обрюзгшее рыло с бесцветными глазами навыкате, свиным пятаком и клыками да криво торчащими из лысого, непропорционально большого, уродливого черепа козлиными рогами сразу внушало чувство брезгливости и неприязни. Тело было под стать балде: практически голое, нескладное, с жирной, свисающей до пупа грудью и знатно выпирающим пузом. Из-под набедренной повязки у мерзкого изваяния топорщился сзади довольно длинный хвост, на конце которого широко разинула пасть змеиная голова. Шестипалые руки идола были широко расставлены в разные стороны ладонями вперёд. На одной из них значилась надпись «Мирград», на другой — «Орёлград». Стало понятно, что необычный деревянный истукан представлял собой всего лишь указатель. Впрочем, Ратибор уже насмотрелся на подобные чурбачки в Ослямбии, посему безошибочно определил, что перед ним высилось изображение самого Ахримана, тёмного бога подземного царства, коему поклоняется пол-Ивропии.

— Гляжу, слухи не врут. Совсем Лютега ополоумела!.. Расставила енти чурки где ни попадя! Ну да ладно, зато будет чем народу печки нынешней зимой подкармливать, — Ратибор спрыгнул с коня, ещё раз бегло, с явным неодобрением осмотрел статую заморского божества, а затем ничтоже сумняшеся прямым сильным ударом кулака вдарил прямо в безобразную рожу идолища, легко свалив непотребную скульптурку в придорожную канаву. После чего «рыжий медведь», не обращая никакого внимания на проезжавшую мимо купеческую телегу и послышавшиеся с облучка поражённые ахи-вздохи, приспустил порты да не преминул окропить жёлтеньким поверженного деревянного болванчика.

— Будь осторожен, воин! — раздался предупредительный крик из удаляющейся в сторону Мирграда повозки. — За такие дела в Медвежьем княжестве нынче к столбам с хворостом ставят!.. В столице, так прям на центральной площади города! Да на её главной улице!

— Как раз собираюсь позыркать на енто нехорошее представление, посему, пожалуй, первым делом на Торговую аллею с Дворцовым пятаком и заскочу, — недобро буркнул Ратибор, провожая суровым взглядом спешно удаляющуюся колымагу. — Ежели, конечно, в град удастся проникнуть. Но по идее, рассчитали мы всё верно: главное, в тот самый час к вратам подойти, когда караулкой заправляет наш старый знакомый, — «рыжий медведь», изрядно пропотевший в столь жаркую пору от лёгкого плаща с капюшоном, который вынужден был накинуть на себя при приближении к Мирграду, дабы его ещё на подходе не опознали, снова отхлебнул водицы, а после запрыгнул на Бублика и неторопливо продолжил свой путь. Пред этим сверившись с солнцем. Как и ожидалось, времени было ещё с избытком; прибыть ранее было так же нежелательно, как и опоздать.

— Кто такой? Чего в Мирграде забыл? — устало проворчал тощий, как спичка, стражник-шалмах, недоброжелательно воззрившись на здоровенного детину в накидке с капюшоном, с конём под узду замершего прямо напротив него. Мельком осветив факелом укутанного в плащ великана, ослям раздражённо продолжил: — Что, тоже на знаменитую ежегодную медвежью ярмарку припелёхал? Аль к бабке, деду, ребятишкам да любимой тётеньке в гости пожаловал? А может, на местные достопримечательности полюбоваться заехал? Какая-то лабудень творится последние несколько дней: народу, по одному аль кучками, прёт в столицу немыслимо много. И в основной массе своей ента крепко сбитые молодчики, обычно до зубов вооружённые. Рыбаки, звероловы, башмачники, пахари, бортники, кожевники, кузнецы и торгаши всех мастей: кем только ни представляются; кого только ни перевидал я за крайнюю седмицу! Большинство лишь хмуро лыбятся да скупо про намечающийся ежегодный базар талдычат. Мол, ента цель посещения и есть, в чём у меня уже имеются некие сомнения… Рожи-то все незнакомые! Но башляют пришлые за проезд исправно, этого не отнять. Посему я лишних вопросов и не задаю. Тем более у них плоды ремесла при себе всегда, не придраться… Но вот насчёт тебя я не могу не полюбопытствовать: зачем ты здесь, верзила? На плотника, ткача, рукодельника аль цирюльника никак не смахиваешь, уж не обессудь!.. Да загони мне Ахриман полешко промеж булок, ежели ты не воин!

— Покамест живи без чурбачка в заду, ибо твоя правда, — глухо раздалось из-под конопляного колпака. — На службу я к местной княгине пожаловал. Полагаю, ещё один верный меч ей не помешает. Кто тут у вас старший? С кем можно потрещать на данную тему?

— А-а-а, ну раз так… Тогда добро пожаловать! Цельный серебреник за проезд! — спешно хрюкнул субтильный караульный. Получив вожделенную монету, дрыщавенький стражник развернулся, зыркнул наверх, на бойницы городских стен с воротной турой и громко взвизгнул: — Бронислав! Тут, ента, ещё один громила на службу к нашей правительнице пришлёпал! Спускайся! — затем аскер, тут же потеряв всякий интерес к гигантскому витязю, шустро переключил своё внимание на следующего человека, желающего попасть в город. Очередь из спешащих на ежегодную ярмарку, открытие которой запланировано на завтра, в полдень, выстроилась от северных врат Мирграда аж до Тернистого леса и двигалась довольно медленно.

Ратибора, знамо дело, такой расклад совершенно не устраивал. Оттого «рыжий медведь», костеря про себя отборными заковыристыми словесами Ахримана и всех его прихвостней, решил использовать для ускорения своего продвижения в веренице народу старый проверенный метод кнута и пряника; кого-то из ожидающих перед ним доходяг он подкупил звонкими кругляшами, а кого-то пужанул своими здоровенными кулачищами-кувалдами да булатом. Таким образом уже практически в кромешной тьме, но дюжий ратник добрался-таки до входа в столицу Медвежьего княжества.

Врата уже должны были скоро закрыться, караульные лениво позёвывали, готовые мгновенно остановить поток работяг по приказу своего командира, который выглянул из проездной башни на зов худющего шалмаха да так и замер, поражённо разглядывая в тусклом свете факелов огромную тень, что, задрав голову, знакомо блеснула пронзительными синими очами. Тихо охнув, Бронислав хотел уж было на радостях что-то эдакое крикнуть, но, увидев быстро приложенный к губам рыжегривого исполина палец, тут же осёкся и прикусил