Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

— По рукам! — рыжегривый исполин катнул по столешнице в сторону трактирщика пару золотых монет.

— Обожди! — Вышемир шустро сграбастал ценные кругляши ловкими ручищами, а после по новой уставился на могучего витязя. — Ента ещё не всё!

— А что ещё тебе надобно?

— Твоё слово, рыжий дуботряс!

— М-де? И чавось ты хошь, вредный пройдоха?

— Обещания! Что наведёшь порядок в граде! Причём в самое ближайшее время!

— Договорились, Выш. Слово даю! И енто времечко наступит куда быстрее, чем ты думаешь! А пока давай-ка мне ещё один жбанчик своего замечательного кваску, да будь добр, голяшку аппетитного барашка притарань… за вон тот дальний, угловой столик. За ним упаду. Правда, там отдыхают некие мутные личности, но ента ненадолго.

— Рыжий, давай-ка без крови…

— Ничего не могу обещать, старче!.. Но постараюсь быть с ними как можно нежнее. Только ради тебя, ибо не хочу опять лицезреть твою недовольную рожу. Глядишь, ещё родимчик прихватит…

С этими словами Ратибор прошёл к облюбованному им столику и мрачно, с верхотуры, не спеша обозрел восседающих там четверых ротозеев, по виду то ль конокрадов, то ль грабителей с большой дороги.

— Значит, так. Я сегодня добрый, поэтому непрозрачно намекаю вам, господа высокочтимые, что надобно освободить сию поляну по-хорошему да сбрызнуть отсель немедля. А ента в качестве возмещения ущерба вашей покоцанной чести, — в одну из полупустых кружек с дешёвым пойлом шлёпнулся цельный золотой. — Предлагаю взять жёлтый кругляшок и отвалить по-шустрому. Покамест я не осерчал. Тогдась я всё равно присяду за этот стол. Но уже по-плохому. А оно вам надо, в ночи знахаря искать? — последний вопрос чемпиона Кузгара явно был риторическим.

Четверо развалившихся за столом типов не самой честной наружности озадаченно переглянулись. Затем наиболее здоровый из них, усатый плечистый мордоворот, сидевший чуть левее от подошедшего Ратибора, со словами: «Чего-чего⁈» — принялся возмущённо вставать. Когда же он поднялся и, хрустнув костяшками, развернулся к дюжему ратнику, то с удивлением для себя обнаружил, что упирается шнобелем лишь в грудь потревожившего их покой высоченного громилы; наглый огневолосый витязь был как минимум на две головы его выше. И куда как ширше в плечах. Откуда-то сверху на кряжистого усача сверкнули голубые холодные глаза, окончательно отбив у набычившегося молодчика всякое желание связываться с нависшей над ним скалой в лице рыжегривого великана. И крепко сбитый лиходей, с досадой, еле слышно выругавшись, отступил, потопав искать себе сидушку подальше от могучего исполина. За ним спешно потянулись трое его приятелей, не забыв-таки забрать со столешницы и чарку с золотой монетой.

Все четверо проходимцев прекрасно понимали, что даже если прыгнуть скопом, то шансов у них против такого огроменного зубра немного. Ну а уж коли тот пустит в ход свой двуручный палаш, болтающийся на поясе… то в таком случае им, вооружённым лишь ножами далеко не самого лучшего качества, вообще ничего не светит. Потому незадачливые головотяпы и решили отчалить без особых пререканий. Незыблемый закон «кто сильнее, тот и прав» они знали, любили и уважали, ибо сами не раз применяли его на практике. Сегодня подвинули их, завтра они подвинут кого-нибудь слабее себя. Такова жизнь.

Между тем Ратибор шлёпнулся за освободившийся столик, как обычно, спиной к стене, а лицом к залу, подгрёб к себе лично принесённые Вышемиром кувшин с квасом и поднос с бараньей голенью да в ожидании Бронислава принялся с довольным урчанием уминать данное мясное лакомство. До условленного времени, кое старый друг сам обозначил на северных воротах, оставалось примерно с полчаса.

Только Ратибор, сытно поевший, отодвинул от себя поднос с обглоданными костями и утробно рыгнул, как к нему за стол приземлился радостный Бронислав.

— Здравия, Рат! — нынешний начальник караула крепко пожал протянутую ему руку. — Как я счастлив тебя видеть, ты себе не представляешь!..

— Это взаимно, друже! — Ратибор внимательно разглядывал присевшего напротив боевого товарища, отметив про себя, что тот сильно похудел, осунулся и заметно постарел, хотя был ненамного старше его самого. Видно, Брониславу пришлось последние два года, мягко говоря, нелегко. «Интересно, как я выгляжу в моргашках окружающих? Надеюсь, всё же получше», — лениво покумекал про себя Ратибор, вслух произнеся: — Почему здесь? Что с кабаком Феофана? «Четыре копыта» чем не угодили?

— Тем, что «Четыре копыта» находятся в непосредственной близости от дворца. Посему корчму Феофана облюбовали шалмахи. А нам, как я понимаю, не с руки сегодня вечером с ними копчиками аль лбами соприкасаться; узнать ведь тебя могут.

Бронислав подозвал к себе румяную подавальщицу, заказал пива с говяжьей грудинкой, а затем прямо посмотрел на могучего гиганта.

— Да и Феофан на радостях мог тебя выдать, как увидал бы. Окликнул бы от восторга по имени, не сдержавшись, и усё… Спалил бы, сам того не желая. У него серьёзные проблемы, совсем старик отчаялся. Как бы в петлю на днях не полез…

— Что у него? — Ратибор нахмурился. — Вещай!

— Да то, что упорно склоняет его Тихомир, тварюга, накалякать письмишко Жильке в Орёлград! Мол, тутова всё спокойно, приезжай! И муженька с собой прихвати, то бишь Емельку! Они же там поселились, как из Мирграда бежали! А Тихо́нька, на пару с Лютегой страсть как мечтают изничтожить всех, кто как-либо с тобой связан! Вот и давят на дедулю, грозят корчму отобрать! Феофан, правда, молодцом держится, ни в какую не соглашается. Говорит, забирайте и кабак, и жизнь, если надобно, но ничего писать не буду. Но надолго ли его хватит? Я потому и боюсь, как бы не вздёрнулся