Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

менее важную роль, чем правовые установления, санкционированные верховным правителем — это сборники юридических формул (formulae), содержавшие формуляры для заключения различных договоров между двумя и более лицами. Формулы, касающиеся купли-продажи, дарения и обмена рабов, также присутствовали в составе собраний формул Маркульфа и Анжерских формул конца VI — конца VII в.[505]

В настоящей работе, построенной с использованием сравнительноисторического метода, приводятся материалы практически из всех континентальных варварских правд, однако основной упор, в силу специфики выбранной темы, сделан именно на франкские правды.

Анализ источников пополнения рабской прослойки от момента возникновения раннего Франкского государства с королём Хлодвигом во главе в начале VI в. до формирования Империи Каролингов в конце VIII ― начале IX в. и занятий отдельных представителей этой прослойки построен исходя из предположения о том, что эти аспекты развития рабства были примерно общими для франков и покорённых франкскими правителями в VI–VIII вв. народов и племён (тюрингов, саксов, фризов и хамавов), на всём протяжении данного временного отрезка. Эта гипотеза вовсе не означает того, что во всех северогерманских и франкских правдах присутствуют одинаковые по содержанию блоки, в которых представлены все возможные пути пополнения рабской прослойки в VI ― начала IX в.; однако их сравнение необходимо для понимания динамики формирования и изменения удельного веса источников притока рабов в общество франков эпохи Меровингов и Каролингов.

В этом отношении особенно важно привлечение нарративных источников, которые на конкретных примерах позволяют понять статус и обязанности отдельных представителей лично зависимых людей, а нередко — и пути их попадания в зависимость; они дают возможность, образно говоря, наполнить живым содержанием краткие описания тех или иных категорий зависимого населения, доступные нам из правовых источников, более резко отделить рабов от других подвластных категорий населения.

§ 1.1. Взятие в плен и захват в военных походах[506]:

Как и для многих других племенных объединений Западной Европы раннего Средневековья, для салических франков конца V ― начала VII вв. важнейшим источником пополнения рабской прослойки были вооружённые стычки и рейды на территорию противника за добычей.

К сожалению, Салическая правда практически ничего не говорит о том, насколько был велик удельный вес галло-римского населения в составе зависимой прослойки, сложившейся после завоевания Хлодвигом Северной Галлии и кодификации Urtext Салической правды. Впрочем, из текста её древнейшей редакции становится ясен тот факт, что земли римских крупных землевладельцев и находившиеся на них зависимые люди (рабы, прекаристы и колоны) не были поделены в определённой пропорции между пришлыми германскими завоевателями и оставшимися на них галло-римлянами, как это произошло в случае с вестготами и бургундами[507]. Виллы крупных и средних землевладельцев, которые располагались на территории будущей державы Хлодвига (т. е. в Северной Галлии), как указывают археологические источники, были покинуты хозяевами (отчасти — и их зависимыми людьми) ещё в начале V в. Лишь немногие мелкие и мельчайшие виллы, не обладавшие большим земельным фондом и практически обходившиеся без рабского труда, оставались рядом с поселениями франков[508].

Некоторые обедневшие мелкие землевладельцы, бывшие римские колоны[509] и рабы, возможно, попадали в разряд франкских рабов — mancipia и servi (особенно на границе с владениями вестготов в Южной Галлии и на левом берегу Рейна, во владениях рипуаров)[510]. Кроме того, ряд колонов и рабов, посаженных на землю римскими магнатами, оказались во владении церкви и королей германцев.

Однако для того, чтобы назвать это господствующей, единственной тенденцией в приобретении франкскими племенами рабов, данных у нас недостаточно[511]. На примере рипуарских франков можно констатировать лишь тот факт, что присутствие галло-римлян в зависимой прослойке зависело от близости к германскому племени, переселившемуся на территорию бывшей римской провинции, крупного римского поселения (в данном случае — Колонии Агриппы, т. е. Кёльна). Однако нигде в источниках не говорится о том, что галло-римское население при завоевании этих территорий рипуарами обращалось в рабство и полностью лишалось своих прав; наоборот, за ним в рамках варварского общества были закреплены определённые права, хотя и весьма ограниченные.

«Римляне», как называли в Салической и Рипуарской правдах всех находившихся до прихода германских племён на земли Галлии жителей, были разделены на несколько категорий, ни одну из которых нельзя напрямую сопоставить с рабами или даже колонами позднего Домината[512]. Жизнь приближённых к франкскому верховному правителю уроженцев Северной Галлии (его сотрапезников — conviva regis) искупалась вергельдом в 300 солидов (в 1,5 раза большим, чем у рядовых франков); владельцы земельных наделов, не принадлежавшие к приближённым короля (homo possessor et conviva regis non fuerit), в случае лишения жизни искупались штрафом в размере 100 солидов (в 2 раза меньшим, чем свободные франки); трибутарии же, т. е. податная часть галло-римских сельских жителей — только 45–70 содидами (в зависимости от конкретной рукописи)[513]. Сумму вергельда, равную возмещению за жизнь поссессора, устанавливала за жизнь «римлянина» (без выделения социальных градаций) и Рипуарская правда[514].

Это говорит о двух социально-политических тенденциях в отношении римского населения Галлии в VI в. Первая тенденция проявилась в восприятии «римлян» как «чужаков», инородного элемента в составе варварского общества салических и рипуарских франков, обособленных и живущих по собственным законам[515]. Однако вторая, более важная и выраженная, приводила в конце V ― начале VI в. не только к сохранению социального статуса галло-римского населения в условиях социальных трансформаций после прихода франков, но и нередко к его повышению (например, возникновению прослойки conviva regis). Отсюда становится ясно, почему в варварском обществе Северной Галлии VI в. и более позднего времени, отличающемся значительной социальной мобильностью, практически растворилась категория римских колонов: внушительная часть лично зависимого населения позднеримских вилл перешла в другой социальный статус, став римскими тяглыми людьми (tributarius); определённая часть мелких землевладельцев приобрела статус посессоров, а некоторые из них приблизились по своему положению к служилой знати при дворах меровингских королей VI в.[516] Видимо, в землях салических и рипуарских франков как минимум до середины или конца VI в. сохранялась римская податная система, которая обеспечивала сбор поголовного и поземельного налогов с галло-римского населения; это также препятствовало массовому переходу в рабство и личную зависимость податного населения, находившегося на завоёванных франками территориях[517].

Наибольшее количество примеров захвата в плен иноплеменников и последующего их обращения в рабство среди франкских авторов даёт епископ Турский Григорий. Григорий Турский писал прежде всего церковную историю: хотя политические и военные события у него зафиксированы более подробно, чем деяния святых или история отдельных приходов, он всё же ставил основной своей целью наиболее полно отобразить движение людского рода к божественному началу и влияние