Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

родовому объединению и обладания участком земли в рамках племени и др.). Некоторые из лично и поземельно зависимых людей (вольноотпущенники, литы, податные категории галло-римлян и кельтов Британских островов), не будучи полностью свободными, тем не менее, не причислялись к рабам. «Негативная» же свобода являлась прямым противопоставлением полной несвободе, в которую попадало на рубеже раннего и развитого Средневековья подавляющее большинство лично и поземельно зависимого населения (известного под именем сервов во Франции и вилланов в Англии)[502].

Таким образом, согласно точке зрения отечественной исторической школы, основным критерием для определения принадлежности индивида к рабскому или свободному состоянию была степень его причастности к совокупности перечисленных прав-обязанностей; полное отчуждение от них означало и полное порабощение. В этом отношении точка зрения А.И. Неусыхина находилась на стыке немецких школ права (Rechtsgeschichte) и хозяйственной истории (Wirtschaftsgeschichte): она в значительной мере учитывала как материальные факторы рабской зависимости (отсутствие земли и собственного движимого имущества), так и правовые ограничения для рабов (фактическое отсутствие судебных прав и личности, невозможность вступать в сделки и пр.).

Безусловно, любая из представленных схем опускает те или иные важные черты рабского статуса у германских племён, однако в них также немало общих черт. Поэтому автор данного исследования предлагает следующее определение рабства, которое ему видится наиболее общим и охватывающим самые характерные черты рабства у франков и англо-саксов. Итак, германское рабство — это такое социальное и правовое состояние индивидума, при котором его личность находится во временном (в случае долгового рабства или совершения преступления, которое могло быть отработано или выкуплено штрафом) или постоянном распоряжении другого представителя варварского общества (как германца по происхождению, так и бывшего подданного Римской империи, и представителя другой племенной общности, например, кельта). Это состояние характеризуется отсутствием у раба судебных прав и имущества, которым он мог бы распоряжаться; интересы своего раба в случае совершения против него (или им самим) преступления представляет зачастую его господин, а не родовой союз (даже если человек находится во временном рабстве).

Некоторые черты германского рабства в Северной Галлии, на Среднем Рейне и на Британских островах со временем претерпевали изменения. Тем не менее, это не вело к уничтожению рабства как общественной структуры. Так, на протяжении VI–XI вв. рабы могли быть прикреплены господином к земле, а также получить ограниченные права по распоряжению пекулием. Они могли даже выступать в качестве ответчиков и свидетелей в судебном собрании. Однако до тех пор, пока они не получали возможности распоряжения своими личностью и имуществом (в частности, права заключать браки со свободными или зависимыми людьми; права передавать своё имущество — пекулий, по наследству вне зависимости от воли своего господина; права удержания за собой части продуктов, произведённых на своём участке), пока им не вменялось в обязанность тех же самых платежей, что и свободным земледельцам (в частности, церковной подати), они продолжали с точки зрения права оставаться бесправными рабами.

Кардинальные изменения в статуте рабов происходят именно под воздействием перечисленных выше факторов. Однако нельзя не упомянуть и о том, что повышение статуса бывших бесправных германцев происходит на фоне постепенного снижения статуса массы прежде свободного полноправного населения и тех категорий, которые обладали ограниченной свободой, но при этом не были приравнены к бесправным рабам. Такие категории лиц в результате различных факторов (попадание в материальную зависимость от могущественного земельного магната; добровольная отдача под опеку короля, церкви или светских землевладельцев; переход во всеми владениями в разряд земель светского или церковного иммунитета в результате королевского пожалования и др.) постепенно лишались своих прав-обязанностей и теряли важные элементы свободы; так, они больше не участвовали в ополчении, не могли свободно распоряжаться своим движимым имуществом без ведома господина или полностью снабжались орудиями труда и скотом своим хозяином, были вынуждены судиться в специальных сеньориальных судах под контролем агентов своего господина и т. д.

Поэтому процесс изменения правового и социального статуса рабов рассматривается нами в тесной связи с процессом перехода в личную и поземельную зависимость от крупных светских и церковных землевладельцев значительной части бывших полноправных членов франкского и англо-саксонского обществ. Кроме того, мы обращаем в своей работе особое внимание на такие аспекты рабского статуса, как сравнение путей попадания в рабство и выявление их удельного веса в различные временные периоды, а также отпуск рабов на волю и связанное с этим изменение их имущественного статуса и правоспособности.

Глава I. Рабство в Салической правде и меровингских капитуляриях в конце V–VI в.

§ 1. Источники пополнения прослойки рабов по материалам Салической правды и северогерманских правд в начале VI ― начале IX в.

Одним из первых правовых источников из числа варварских правд, которые предстают перед нами на рубеже поздней Античности и раннего Средневековья, является именно Салическая правда (в различных семьях рукописей в зависимости от конкретного состава титулов именуемая как Pactus Legis Salicae и Lex Salica). До наших дней, несмотря на наличие множества переводов и толкований текста, этот памятник имеет основополагающее значение для решения большинства исследовательских проблем социально-политической, экономической и культурной истории, затрагиваемых отечественной и зарубежной наукой. В большинстве работ, посвящённых Салической правде, поднимаются вопросы формирования аллода и отчуждаемых земельных владений, соотношения различных социальных страт и прослоек; подвергаются множественным толкованиям термины, которыми описываются различные слои франкского общества; выясняются отдельные детали проведения тех или иных судебных процедур и связанных с ними ритуалов; остро дебатируется проблема наличия у древних германцев общины и т. д.

Терминология, связанная с рабством и личной зависимостью у франков в эпоху Меровингов и Каролингов, также находится в фокусе постоянного внимания исследователей на протяжении уже почти двух столетий[503]. Особую сложность при анализе этих терминов представляет наличие большого числа рукописных семей, в которых многие титулы встречаются в различных редакциях либо, будучи однократно воспроизведены в одной семье рукописей, не повторяются вовсе. Кроме того, при сравнении правовых и нарративных источников выясняются разительные различия в употреблении социальных категорий: достаточно сказать о том, что в «Истории франков» (Libri historiarum X) Григория Турского собственно термин «раб» (servus) почти не встречается, за исключением нескольких случаев[504], тогда как он является основным обозначением для полностью бесправного населения в Салической правде.

Кроме того, нужно учитывать тот момент, что для франкского общества конца V ― начала VII вв. древнейшая редакция Салической правды, заключённая в рукописях семей А, В и С, не являлась единственным правовым источником. В отношении салических и рипуарских франков можно упомянуть как минимум ещё об одном виде памятников, который порой играл не