Семь моих смертей - Ефимия Летова

Два листа из непривычно тонкой бумаги выпали на пол. На первый взгляд могло показаться, что никакого текста на них нет, но если вглядеться…

Текст был написан чернилами бледно-лимонного цвета, кажется, я даже почувствовала тонкий едкий запах лимона, исходящий от бумаги. Возможно, если подержать лист над пламенем свечи, буквы станут ярче, но я не стала рисковать. Просто поднесла бумажный лист к окну – утренние лучи позволили разглядеть текст скрытого послания.

«Будь начеку. Присмотрись к гостям на встрече по 3С. Ривейн не должен уйти раньше срока. Пока ещё 9. К.»

Что ж. Постельные утехи с регентом ожидаемо были лишь прелюдией. Основная моя задача – шпионить для Каллера, кем бы он ни был. И это первая весточка от самого Каллера. Он более чем краток.

Вот только к каким «гостям» я должна «присмотреться»?! Что ещё за «3С»? Не должен уйти раньше срока – как это понимать? Речь идёт об очередном покушении?! Ничего не знаю, ничего не понимаю. Но узнать и понять придётся, потому что «девять» – это именно то, ради чего я здесь, ради чего это всё происходит.

Пальцы Арванда.

Я встала и подошла к двери, дёрнула за верёвочку. Где-то вдалеке прозвенел колокольчик, Далая тут же материализовалась рядом, глядя на меня в ожидании приказа.

- Проедемся верхом, – решила я, хотя небольшой дискомфорт внизу живота чувствовался, и организм был не против полежать. Но я хотела освежить голову.

- Да, сьера.

- А где Фрея? – спросила я вдруг, хотя спрашивать не собиралась. Далая отвела взгляд, пусть и всего на мгновение.

- Её нет, сьера. Вышла...

Что ж, всё понятно. Получив отказ от жены, регент обратился ко всегда сговорчивой любовнице – для того она, собственно, и была нужна. Очень удобно и очень правильно. Пока «муж» был занят, я могла всё хорошенько обдумать – ну, или проветриться, как только что заявила Далае.

Всё правильно.

Да, всё правильно.

Но…

- Прогулка откладывается, – сказала я своей безотказной фрейлине. – Проводи меня к личным покоям регента.

Глава 16. Полноправная жена

Наши отношения с Ривейном не предполагали моего участия в его делах. Я являлась не более чем племенной кобылкой, ценной и оберегаемой, что правда, то правда. Но место кобылы – в стойле, а не в королевских залах. Кобылы вопросов не задают. И к гостям ни на каких «встречах по 3С» не присматриваются, просто потому, что никаких гостей, кроме регента, не принимают.

Неужели Каллер этого не понимает..? Или он хочет сказать, что за несколько дней я должна пройти путь от постельной игрушки, нет, от будущего инкубатора по выращиванию будущего наследника до полноправной спутницы жизни, присутствующей рядом с регентом во время приёма гостей и принятия важных политических решений? Да уж, в роли постельной грелки у него Фрея, хотя и от меня отказываться регент не собирался, а после нашего последнего разговора и вовсе трудно было представить, что мы когда-нибудь будем общаться нормально. Как же, задели мужское самолюбие, отвергли его, такого великолепного и соблазнительного.

А я не соврала практически ни в чем. Мы ничего друг о друге не знали. Кроме одного его странного страха… И тех общеизвестных фактов, что поведал мне Брук.

Регенту Ривейну на сегодняшний день было тридцать лет. Выходец из старого, но нетитулованного дворянского рода, пятый ребёнок в семье, младший, на которого изначально никто не возлагал надежд. В молодости учился, много путешествовал, свою головокружительную карьеру начал простым матросом. Удача ему благоволила, впрочем, отрицать талант, трудолюбие и целеустремлённость я бы тоже не стала. Подвязался на дипломатической службе в Пимаре и Лапланде, был адъютантом ещё Фрауса Цееша, отца почившего Персона. Во время войны с Дармарком за пресловутые острова стал капитаном, а потом и вовсе дослужился до адмирала эгрейнского военно-морского флота, одержав ряд вполне себе выдающихся побед. Сложил свои полномочия после тяжёлого ранения два года назад, в результате чего его левую половину тела буквально собирали по частям, впрочем, нет, после этого была ещё какая-то стычка... Я вспомнила узкие змеящиеся шрамы, почти незаметные глазу, но вполне ощутимые руками, лучше любых слов и орденов говорившие о том, что этот человек не был кабинетным червём.

Зачем я вообще его трогала?

От воспоминания накатила жаркая волна. Ну уж нет.

Можно и нужно было обойтись и без этого всего.

Просто мне стоило посмотреть на всё другими глазами. В словах Брука относительно политики Ривейна может быть немало истины. Вместо того, чтобы налаживать мир с соседями бывший военный, дорвавшийся до вершин власти, жаждет войны. Он не поддерживал в полной мере Высокий храм и коалицию его служителей. Он начал своё регентство с массовых, хотя и замалчиваемых казней и арестов придворных, часть из которых прямо сейчас подыхают в ледяных подземельях под Гартавлой на воде и заплесневелом хлебе. С внезапной смертью Его Величества Персона, молодого и в целом здорового человека, тоже не всё так просто и гладко, поговаривают, именно регент приложил к ней свою покалеченную руку, правда, неизвестно, каким образом... Но вполне очевидно, с какой целью.

Власть.

Со мной Ривейн ещё ни разу не был жесток. Но я всего лишь женщина, принадлежащая ему по праву целиком и полностью, стоит ли портить ценную вещь? Отношение к жене не должно было мешать мне, как жительнице Эгрейна, ненавидеть его и способствовать его противникам… Видимо, так.

Знать бы наверняка, кто прав! И прав ли хоть кто-нибудь…

В любом случае своим указанием Каллер невольно развязал мне руки. Стараясь подражать поведению Мараны, я фактически ничего не делала, но двигаясь в указанном Бруком первоначально направлении, было невозможно выполнять приказы Каллера. А потому…

Что ж, «доставлять удовольствие» Ривейну я в любом случае не собиралась, что бы он ни имел в виду. А кстати, что он имел в виду? Не важно. Однако стоило попробовать проявить хоть какую-то инициативу и хоть что-то разведать.

- Далая, проводи меня в покои регента Ривейна.

Ресницы девушки дрогнули, но лицо осталось прежним – выражение лёгкой почтительной заинтересованности и участия.

Покои регента находились здесь же, на третьем этаже. Их месторасположение было мне известно, но в ту сторону я по понятным причинам лично ещё не заходила. Не было необходимости. И вот теперь я шла за Далаей, точнее, перед ней – по этикету обгонять меня она без особого на то указания не имела права, и думала, что всё происходит неправильно: и мой визит,