Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

избавиться от лишних, – ответил ему собеседник, – и получить обещанную силу.

– Все пройдет великолепно, с-с-сами звезды ш-шепчут нам, что пришла пора власти с-с-смениться.

Вся усталость Бона резко испарилась. Неужели это то, о чем он подумал? Заговор против короля!

Принц старался не дышать. Игра в прятки перестала быть игрой. Речь шла о спасении жизни, а возможно, и не одной. Что он мог предпринять в это мгновение – после двух безумных дней и долгой дороги, измученный, без оружия? Заговорщиков минимум двое, а сил у него сейчас не хватит и на то, чтобы победить в честном поединке ребенка.

– П-п-прошу, – снова послышался первый голос, – у-у-уйдемте отсюда, ту-ту-тут с-с-сыро.

– Я полагал, те новые капли решили вашу… деликатную проблему.

– Р-р-решили, но когда с-с-сыро, все в-в-возвращается.

– Тогда, конечно, идемте скорее. В моих покоях давно затоплен камин.

«Святая сырость!» – возликовал принц, едва не вскрикнув и не выдав себя. Он узнал личность одного из заговорщиков. В замке жил только один человек, страдающий заиканиями. Короля предал его же казначей.

Новость ошеломила Бона. Но, к своему стыду, первым делом принц подумал не об опасностях, а о возможностях. Если королю действительно что-то угрожает, то он был просто обязан воспользоваться шансом найти тех, кто за этим стоит, и, разоблачив их, предъявить доказательства отцу. Этого точно должно было быть достаточно, чтобы в награду попросить у него благословения на союз с Теоной. А заодно и добиться у Ордена разрешения на коронацию обычной Ткачихи.

Секундный укол совести заставил его усомниться в благородстве своих мотивов, ведь хороший сын в первую очередь подумал бы о безопасности родителя, а не о будущей свадьбе. Но одно не исключало другое, и возможность получить все и сразу подарила принцу новый запас сил.

Бон дождался, пока шаги стихнут, осторожно выглянул из-за панно и убедившись, что поблизости никого нет, рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Его несла вперед смесь надежды и страха опоздать. Он ворвался в покои, до икоты испугав задремавшего в кресле Кори, смахнул со стола все чертежи и разработки, которые готовил для короля, и возбужденно затараторил, не обращая внимания на ошарашенного слугу:

– Кори, неси бумагу и перья, у нас есть важное дело!

Кори, с трудом попеременно открывая глаза, безропотно достал стопку бумаги, выложил на стол заточенные перья и открыл чернильницу. Но принц не собирался писать сам, он обратился к своему сонному помощнику, за эти годы ставшему другом:

– Мне нужно, чтобы ты составил список приближенных к королю людей и написал абсолютно все, что про них знаешь. А потом разузнал все то, что они хотели бы скрыть от посторонних ушей, включая самые нелепые сплетни и пикантные подробности личной жизни. И самый подробный рассказ мне нужен о Кепеле – казначее отца.

– Что-то произошло, ваше высочество? – окончательно пробудившись, спросил Кори.

– Попытка переворота, мой дорогой Кори! И мы ее предотвратим! – воодушевленно сообщил Бон, расплывшись в победной улыбке.

Принц с азартом потер ладони – он снова в игре! И на этот раз он не позволит себе выйти из нее раньше срока.

Глава 9

6065 год эры Двух Великих

– …Я понимаю, что мое предложение достаточно необычное, я бы даже сказал – впечатляющее. Но! Такой брак мог бы укрепить позиции королевства и показать подданным, насколько прочно мы стоим на ногах, раз даже такое нам под силу… Святые Великие, опять какая-то ерунда!

Бон уже несколько часов простоял перед зеркалом, репетируя речь для отца. Он то выгонял из покоев Кори, чтобы подумать в одиночестве, то звал назад, чтобы опробовать на нем наиболее удачные, по его мнению, фразы. Время поджимало: завтра король уедет на празднование Дня Двух Великих в Морэ. А вечером его обычно окружает толпа пресмыкающихся придворных. Поговорить с глазу на глаз можно было только сразу после утреннего совета, когда отец запирался на два часа в своем кабинете.

Совет должен был вот-вот закончиться, а речь все еще была похожа на решето: слова, казалось бы, в заученных фразах терялись сами собой, а вместе с ними ускользали и смыслы.

Кори подготовил для принца выходной кафтан темно-синего цвета, поверх которого закрепил золотую цепь с орденом, означающим принадлежность к семье Освальд. В довершение Бон аккуратно причесался и даже нацепил давно пылившуюся на стеллаже корону. Он, конечно, шел просить о милости, но в то же время хотел выглядеть достойно и представительно.

Принц еще раз посмотрел в зеркало, пытаясь убедить самого себя, что все получится, хотя шансы были невелики. Кори хлопотал вокруг, снимая прилипшие пылинки и разглаживая складки на одежде господина. За два года, что минули со смерти Морина, этот юноша стал Бону единственным другом в замке. Мудростью учителя он, конечно, похвастаться не мог, но слушателем был хорошим, и ему прекрасно удавалось дружеское напутствие, которое принц уже выучил наизусть: «Если с этим кто-то и справится, то именно вы, ваше высочество».

– Ну, пора, Кори. Если не вернусь, ищи меня ближе к ночи в винном погребе.

– Надеюсь, вы посетите его на радостях, ваше высочество.

– Если все получится, то я зайду за тобой.

– Это будет честь для меня.

* * *

Бон спустился с башни и поспешил в королевское крыло. Отец давно приучил всех, что после совета к нему нельзя заходить без особого приглашения. Но Бон был его сыном и будущим королем, тем более дело касалось интересов государства и не терпело отлагательств.

Возле покоев короля стоял стражник, который встал на пути Бона, не позволяя пройти внутрь.

– Король распорядился никого не впускать, – строго сказал он, но потом добавил менее бравадно: – Ваше высочество.

Его голос показался Бону очень знакомым. Он присмотрелся и узнал того нахала, который раньше стоял на улице у парадного входа во дворец. Обычно принц общался со всеми в замке как с равными, не обращая внимания на должности и чины, но два года жизни при дворе научили его демонстрировать, у кого тут на самом деле власть. Он расправил плечи так, чтобы герб Освальдов – золотой ворон с короной в лапе – блеснул прямо пред лицом стражника, глубоко вдохнул и выдал своим безапелляционным тоном:

– Ты ничего не напутал? Перед тобой принц, а ты решил, что вправе преграждать мне дорогу? Может, мне сказать королю, что его стражник плохо разбирается в знаках отличия и его стоит отправить стеречь запасы капусты возле кухни?

Глаза стражника наполнились священным ужасом, ноги подкосились, и он