Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

давно распорядился заменить мягкие стулья на кресла, которые были ниже обычных, чтобы любой, кто садился на них, чувствовал себя там, где ему и место, – под королем. Набивки на сиденьях было очень мало – чтобы добавить дискомфорта и сократить время приемов.

Ткачиха подошла к королевскому столу, украшенному витиеватой резьбой с золочением. Он был завален свитками, книгами и письмами. На краю лежала одна уцелевшая перчатка.

– Если не возражаете, то я постою, ваше величество. Я чем-то провинилась?

Она снова грациозно поклонилась – с такой вышколенностью, будто отрабатывала поклон месяцами.

– Ну что ты. На самом деле я хотел попросить о помощи. – Король отвел задумчивый взгляд в сторону. – Речь пойдет о моем сыне.

– Я слушаю. – Ткачиха изменилась в лице.

Король поднялся из кресла и, опершись руками на стол, чуть подался вперед. Он вперился в девушку колючим взглядом.

– Я знаю, что в последнее время вы очень сдружились. Но хочу тебя предупредить: Бон – очаровательный, но ветреный юноша, про его любовные похождения ходят легенды. Однако я уверен, что ты, умная и все понимающая девушка, не дашь моему сыну вовлечь себя во что-то, противоречащее уставу Ордена.

Щелк. Готово. Невидимый рычаг в ее разуме переключился.

Солнце за окном спряталось за облака, и без того бледная девушка стала еще бледнее. Он не дал ей шанса сорваться с крючка и продолжил:

– Сколько тебе лет, Теона?

– Двадцать, – безразлично ответила девушка.

– Хорошо, сейчас я досчитаю до двадцати, и мы продолжим разговор. Один… два… три… двадцать… Ты поняла, о чем я тебя попросил, Теона?

– Конечно, – безвольно ответила она, – я все прекрасно поняла.

– Отлично, – не меняя тембра, сказал король. – И я знаю, что ты, как друг Бониция, желаешь ему только счастья. И это счастье найдет его совсем скоро. По договору, заключенному десятилетия назад, принц Риата должен жениться на принцессе Герде, чтобы укрепить позиции страны. Понимаешь?

Ее глаза чуть прикрылись, Ткачиха кивнула.

– В свою очередь, – продолжил король, – я чту Орден Дочерей Ночи не меньше, чем Двух Великих, и, принося дары богам, не забываю про Сестер. И я бы не хотел, чтобы одна из их подопечных страдала. Я забочусь о тебе, Теона.

– Спасибо, ваше величество.

– Я знал, что мы поймем друг друга, Теона. Не отталкивай Бона, иначе ты станешь для него еще более желанной, но между вами не может быть ничего, кроме дружбы, которую вы сами себе придумали.

Девушка молчала, но он знал, что теперь она сделает все, чтобы исполнить его просьбу.

– А сейчас я посчитаю в обратном порядке, и ты сможешь идти. Двадцать… девятнадцать…

Он моргнул и отвел глаза. Зачарованная, девушка была похожа на куклу, у которой внутри сломался механизм. Она все-таки присела на гостевое кресло и лишь через несколько минут пришла в себя, но все еще выглядела ошарашенной.

– Что произошло? – растерянно спросила она, осматривая руки и медленно поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

– О чем ты, дорогая? – вкрадчиво спросил король.

– Мне показалось… мне показалось… должно быть, мне показалось, ваше величество.

– Скорее всего, так и было, дорогая Теона. Но мы поняли друг друга?

Она распахнула свои большие карие глаза, осознавая, что собирается пообещать, и, приняв неизбежное, смиренно кивнула.

На некоторое время эффекта хватит, а дальше он будет уже не нужен.

– Конечно, ваше величество, никаких отношений, кроме дружеских, между мой и принцем никогда не было и не будет.

Несмотря на то что его морок еще не совсем прошел и она не должна была чувствовать боль в полную силу, было видно, что внутри ее уже началось сражение. В глазах стояли слезы – такие же горькие, как у принца немногим ранее.

Это было странно. Как же дети любят реветь. Короля это раздражало в них больше всего. Хорошо, что уже совсем скоро ему не нужно будет с ними возиться.

– Иди, Теона, мы закончили.

Он громко хлопнул в ладоши, чтобы Ткачиха окончательно пришла в себя. В дверях уже стоял стражник, приглашая ее к выходу.

Девушка все еще казалась потерянной, но дело было сделано. Можно было больше не бояться, что горячие молодые сердца испортят ему годы подготовки.

Глава 10

6066 год эры Двух Великих

Бон стоял в кабинете главного казначея королевства, держа в руках почти истлевший от времени свиток. Две недели слежки, игр в кошки-мышки, кропотливого составления расписания завтраков, обедов, ужинов и встреч всех, с кем Кепель был замечен хотя бы однажды, увенчались успехом.

С каждым днем стол Бона в Стеклянной башне все больше зарастал стопками бумаг. Все, что находили по Кепелю они с Кори, превращалось в теории и схемы. Помощник принца оказался чрезвычайно полезным союзником в этом расследовании. Он был кладезем знаний о придворных – никто не знает о господах больше, чем их прислуга. И никто не болтает с бо́льшим удовольствием, чем слуги на ужином. Кори хоть и не был слугой, но при желании легко походил на своего.

Бон забыл о сне и еде, чувствуя, как время убегает сквозь пальцы, а весомых улик у них так и нет. В какой-то момент у принца опустились руки – да, казначей явно не был милейшим человеком на свете, но и доказательств, указывающих на причастность к заговору, он не находил. Нельзя же было просто прийти к отцу и обвинить в измене его ближайшего советника. Король и так считал сына «воздушным принцем», живущим в облачных замках грез и мечтаний. Но сейчас Бон держал в руках то, с чем невозможно было не считаться.

То, что трон в опасности, было понятно сразу, но Бон не мог даже предположить, насколько она была велика. Риат жил спокойно веками – договор о ненападении охранял его и всех жителей королевства. Именно поэтому страна не имела большой армии и оборонительными разработками занималась нехотя и на всякий случай. Никто не смел затевать войну со страной, где стоит замок Сестер Ночи. Даже драгоценные камни, добываемые в горах Риата, не стоили таких рисков. Однако король не заметил, что змеи уже свили гнездо прямо у него под боком.

Бон нашел лист бумаги и начал переписывать свиток – забрать его было бы недопустимой неосторожностью – Кепель сразу поймет, что о его планах кому-то известно.

О, спасибо, Морин, что заставлял его учить древние языки! Язык первородных считался почти забытым, и говорили на нем единицы, но учитель настаивал, что наследник престола должен знать язык,