Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

на котором написана Книга Времени. Сейчас Бон с благодарностью вспоминал скучнейшие занятия, благодаря которым смог понять смысл искусно выведенных на ветхом пергаменте слов.

Но с каждой начерченной буквой принцу становилось все больше не по себе: что смогут сотворить со страной и миром те, в чьих руках будет власть, обещанная свитком?! Этого нельзя допустить. Теперь уже Бона волновало не только благословение отца. Он понимал, что должен ни много ни мало спасти привычный мир от разрушения. Но что он мог один? Ему нужны могущественные союзники. Ему необходимо поговорить с Сестрами Ночи. А прежде – с Теоной, которая так и не прислала Этина после того поцелуя.

Слишком много условий и слишком мало времени, а на кону стоят такие высокие ставки, что мало не покажется никому. Но, как говорил Морин: «У Двух Великих нет других рук для чудес, кроме наших».

* * *

Пальцы Теоны всегда начинали ныть ближе к рассвету. Очередной плед судьбы был почти готов: оставалось узнать имя обреченного.

Юркий челнок, поддаваясь ее приказу, нырнул в зоб между натянутых нитей, она потянула бердо на себя, прижимая новый ряд, и впала в транс. Ее руками управляли Великие, передающие свою волю.

Закончив, Теона в забытьи сняла плотную черную ткань с переднего вала станка, чикнули ножницы, отрезая нитку и создавая воронку необратимости.

Ткачиха пришла в себя, потерла глаза и посмотрела на плед в руках.

– Только не он, – прошептала она, роняя на пол законченную работу.

Тринадцать дней она ткала и относила пледы и снова ткала и снова относила, отключив мысли и чувства, день за днем убеждая себя, что ничего страшного не случилось. Иначе она бы не справилась: новое прошлое, новые эмоции и этот невозможный поцелуй, который так отчаянно пытался вернуться в ее мысли и сны, когда нежность нитей, из которых ткали пледы, превращалась в смятую под ее рукой рубаху принца. А ранка под грудью, подчас напоминающая о себе, не давала шансов отринуть прошлое. Кожа все еще хранила отпечатки его пальцев, Теона не хотела вспоминать об этом, но ничего не могла с собой поделать. Как только образ того поцелуя возникал в ее голове, глаза закрывались, дыхание становилось прерывистым, а тело начинало гореть, желая повторения. Это было невыносимо, потому что могло только ранить и не давало надежды на что-то хорошее никому из них.

Теона несколько раз пыталась написать записку принцу. Этин, видя, что ему скоро дадут задание, оживлялся, принимаясь ходить по столу туда-сюда, но каждый раз, когда хозяйка рвала в клочья ни в чем не повинный кусочек бумаги, ворон раздосадованно каркал и улетал в сад.

Она надеялась, что время поможет стереть все из памяти или Бон так сильно обидится, что сам не захочет с ней больше общаться. Женится на принцессе, и три года дружбы забудутся, будто их и не было.

Но этот плед снова поменял все правила. Она не допустит, чтобы пророчество сбылось и разрушило жизнь человека, которого она любила.

Теона смотрела перед собой, но не видела ничего вокруг, потому что отчаянно искала подсказку внутри себя. И вдруг она вспомнила, как Вероника однажды рассказывала, что если Ткачиха увидит свое имя на пледе, то может попросить Сестер его переткать в знак благодарности за службу… Единожды она может отложить свою смерть. Собственную безрадостную жизнь Теона удлинять не собиралась, но она же может попытаться попросить о милости для другого? Да! Она достаточно сделала для Ордена, чтобы ей пошли на уступки, а если возникнут проблемы, придется заставить Веронику помочь, припомнив нерассказанную правду.

Теона вихрем взбежала на второй этаж, распахнула шкаф и схватила свой дорожный мужской наряд, попутно скидывая платье, в котором проводила ночи за станком. Она запрыгнула в узкие брюки, натянула сорочку и сбежала вниз, на ходу продевая руки в проймы жилетки.

– Святые Великие, мне же нельзя заявиться к Сестрам в таком виде!

Ткачиха снова поспешила наверх и запихала кулем бархатное платье в дорожную сумку. Туда же отправился тщательно свернутый плед – перевязывать ленточкой она его не стала. Нет! Ей не придется его вручать. Точка!

– Этин, полетишь со мной, – крикнула она, присев на лавочку возле двери и натягивая высокие сапоги.

Вороненок оживился и принялся каркать со своей жердочки. Он спикировал на пол и, в несколько ловких прыжков преодолев расстояние между кухней и холлом, начал радостно подгонять хозяйку.

Прыгая по коридору в одном сапоге, Теона осматривалась, прикидывая, что еще ей нужно взять с собой. Бумагу для письма – если ей откажут, надо будет срочно отправить письмо с вороном. Путь туда и обратно съест почти два дня – она не успеет вернуться вовремя, чтобы самой отдать плед и предупредить обреченного об оставшихся трех днях до смерти, как это было положено.

Она положила в сумку немного хлеба и сыра – уж еды-то Хромая Бет для нее точно не пожалеет, так что на обратный путь запасы ей не нужны. Захватила накидку на случай пронизывающего ветра в горах. Все! Можно выезжать. Ей оставалось только добраться до города и взять на время лошадь в одной из конюшен.

Теона открыла дверь и обернулась, чтобы позвать Этина на плечо, а когда шагнула к выходу, то чуть не врезалась в принца, возникшего на пороге из ниоткуда. Вид у него был такой, будто он только что встретил призраков.

Глава 11

6066 год эры Двух Великих

Теона вспыхнула, не понимая, как реагировать на появление Бона. Только не он и не сейчас. Так много всего не сказано, но времени на сантименты не было – любое промедление могло разрушить его жизнь.

– Я очень спешу, – отрезала она, отодвигая принца в сторону, ожидая, что он заведет разговор о поцелуе, но Бон выдал то, чего она никак не могла предсказать:

– Мне нужно попасть к Сестрам Ночи!

Теона фыркнула. То, что он не бросился на колени, моля о любви, ее даже немного обидело. Но чего она хотела, если сама сказала, что все, что было между ними, – лишь способ отвлечься от проблем?

Она попыталась напустить на себя безразличный вид.

– Пфф, извини, не получится, это запрещено. В Замок Теней никто не может попасть просто потому, что ему захотелось.

Она снова попробовала обогнуть принца, чтобы не тратить и без того драгоценное время, но он выставил перед ней руку, преграждая путь.

– О́ни, это вопрос жизни и смерти. За три года