Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

и все закончится. Сумерки окутали комнату, пробираясь внутрь девушки с каждым вздохом. Теона не зажигала свечей – этим вечером в ее доме не было места свету. Она приставила острие клинка к груди, задержала дыхание и надавила. Лезвие уперлось в кость, и резкая боль заставила опустить руку. Струйка крови побежала по молочной коже. Теона прижала руку к ранке, распахнув испуганные глаза. Она снова посмотрела на себя в зеркало, и в этот момент в ней что-то надорвалось. Что же она делает?! Ведь в ее жизни есть человек, который был рядом последние три года. Который заботился о ней, не прося ничего взамен. Приходил к ее порогу без надежды, просьб и обещаний будущего. Бон. Принц, который увидел в перепуганной девчонке друга и сам стал ее надежной опорой. Даже больше – он стал ее семьей.

Она подумала, что именно Бон утром найдет ее здесь, в ванной, бездыханную, сдавшуюся, и ей стало невыносимо стыдно за свою трусость. Представив на мгновение всю боль и отчаяние в его глазах, она разжала ладонь. Острое лезвие воткнулось в деревянный пол.

В этот момент в дверь постучали. Теона вздрогнула от неожиданности. Стук в дверь раздался снова. Она начала метаться по комнате в поисках одежды, и первым, что попалось ей под руку, был ее костюм для выходных – белая мужская сорочка и брюки. Запрыгивая на ходу в узкие штанины и кое-как заправляя полы сорочки за пояс, она спускалась по темной лестнице к двери.

– О́ни, у тебя все в порядке? – громко спросил принц.

Представляя, в каком растрепанном виде предстанет перед Боном, девушка попыталась руками пригладить непослушные волосы. Бросив эту глупую затею, она глубоко вдохнула, чтобы собраться с мыслями, и открыла дверь.

– Бо-о-он, – поддельно удивилась она, округляя глаза, – что ты тут делаешь? Мы же расстались всего… пару часов назад…

– Ну, я уже доехал до замка, а потом понял, что не могу оставить тебя сегодня одну. Слишком многое произошло за эти два дня, а мы так толком и не поговорили. Разрешишь мне войти? – Бон был явно удивлен тем, что его держат на пороге.

Теона замялась, пытаясь вспомнить, не осталось ли в комнате улик, указывающих на то, что она чуть было не решилась с собой сделать.

– О́ни? Что происходит? – Ее сомнения не ускользнули от принца.

Она отвела глаза, не желая его обманывать, и сама не заметила, как инстинктивно прикрыла рукой ранку под сорочкой.

Бон вдруг испуганно вскрикнул:

– Что ты сделала?

Принц толкнул дверь, уже не дожидаясь приглашения, и схватил девушку за плечи. Она не сразу поняла, что происходит, а потом, проследив за его взглядом, увидела пятно крови, которая пропитала белую ткань. Бон бесцеремонно выдернул полы сорочки и задрал их.

Теона понимала, что происходит нечто очень странное и неправильное, но ничего не могла поделать – ее разум снова поймал тело в ловушку, заставляя ее окаменеть. Но Бону, казалось, было плевать на все рамки приличия. Он дотронулся до пореза и начал внимательно разглядывать его, точно пойманную бабочку. По телу девушки пробежала дрожь. Теона запрещала себе даже думать о подобном, она запирала свои тайные мечты и желания в самом далеком и темном подвале.

На долю секунды Теона даже засомневалась, что происходящее реально, правда ли, что клинок вонзился в кость, или, может быть, все это видения Лунных врат, через которые она идет, осуществив задуманное.

Но рассерженный и вполне себе осязаемый принц быстро вернул ее с небес на землю. Убедившись, что рана не опасна, он опустил полы сорочки и отступил на шаг. Его глаза сказали больше слов – он понял, что сейчас произошло и что он натворил. Краска залила его лицо, парень открыл рот, но не произнес ни слова. Теона не успела возмутиться, как Бон вскинул руку в примирительном жесте:

– Да, я виноват! Но ты первая начала! И вообще! Чем ты думала?! – Если первые слова хоть немного были похожи на извинения, в концовке фразы ясно прочитывались обида и боль. Он в ужасе округлил глаза, вероятно, представив себе то, чего, к счастью, не случилось. – А если бы я не вернулся?! Та глупая девочка из твоей идиотской книжки вонзила в себя нож потому, что не могла жить без своего дружка идиота. А ты…

– Я остановилась раньше, чем ты пришел! Успокойся, я ничего себе не сделаю! И, пожалуйста, больше не смей меня раздевать!

Она метнула в него гневный взгляд, снова заправляя в брюки сорочку и расхаживая по коридору, пыхтя от негодования.

– Извини, я просто очень испугался. Я ожидал найти тебя в слезах, но это… Да-да, конечно, это не дает мне права лезть тебе под рубаху! Больше такого никогда не повторится. Честное королевское! – Бон приложил большой палец к губам и переставил его ко лбу, закрепляя клятву. – О́ни…

– Все в порядке, Бон. Со мной все нормально, – соврала Теона, которая только прикидывалась, что злилась на парня. Все, что она чувствовала, это несколько горящих точек на коже, там, где совсем недавно были его пальцы.

– Вижу я этот порядок! Сегодня я ночую у тебя! – тоном, не терпящим возражений, заявил наследник престола.

– Это совершенно исключено, – в тон ему ответила девушка, никогда не надевавшая корону.

– Я не оставлю тебя одну в таком состоянии, – повысил голос Бон.

– Я в отличном состоянии!

– Мне за километр видно твое состояние, – уже почти кричал принц.

– Вот и ложись спать через километр отсюда! – Ткачиха раскраснелась от переполнявших ее эмоций. Она сжала кулаки и вонзила ногти в ладони, чтобы хоть чуть-чуть притормозить, но принц не давал ей на это шанса.

– Ты не посмеешь прогнать меня, я принц и должен заботиться о своих подданных! – начал заговариваться Бон.

– У тебя помимо меня еще целая страна этих самых подданных. Сходи, проведай пастухов, лавочников и юных дев в доме разврата! Уж они-то не будут возражать, когда им будут задирать сорочки!

Казалось, Бон вот-вот взорвется. Теона прежде никогда не видела его в таком возбужденном состоянии, если не считать их первую встречу, но сейчас это были совершенно другие эмоции.

– Если бы мне нужны были чужие рубахи, я бы не таскался за тобой хвостом все эти годы, выжидая по полмесяца, чтобы провести жалкие два дня вместе!

– Да ты отлично знаешь, что я никогда не смогу быть рядом с тобой так, как ты этого хочешь! Но продолжаешь играть в эту игру и мучить нас обоих! Эгоист! – Теона кричала так, что, повысь она голос еще на октаву,