Самсон - Маша Сандлер

к вечеру я валился на кровать и спал без снов до самого утра. Сказочная, в общем, была жизнь!

Между тем там, в мире за пределами Куземкино, бушевали бури. Я узнавал обо всём из сообщений друзей — Вилли, близнецов и Маши. Но прежде всего, как только я зарядил и включил смарт, выяснилось, что мне написала и Лайла Доббс. И знаете что? В письме, полном сентиментальных ахов и раскаяния, она сообщала, что написала в Контору и готова забрать Самсона, хотя очень-очень опасается, что уже поздно.

Я порадовался, что, оказывается, не очень-то обманул медведя, когда соврал ему про Лайлу Доббс, но и огорчился тоже. Не знаю почему. Это трудно объяснить в двух словах.

Маша в ответ на то сообщение, которое я послал ей с железнодорожной станции, написала мне только короткое «Спасибо! Удачи вам!», а Вилли и вовсе больше до вечера того дня ничего не писал.

Зато близнецы засыпали сообщениями, из которых выяснилось, что утром они как ни в чём не бывало явились в Контору, прямо в кабинет Медузы.

А там уже дым стоял коромыслом! Маша и Вилли были внутри, профессор Громов, Женьшень, Алёна тоже уже собрались в кабинете. Все ругались, причём не на ребят, а между собой. Близнецы сунулись было внутрь — в конце концов, у них последний день практики и они должны были сдать элключи — законный повод! Но их быстро выгнали, они услышали только, как профессор Громов говорил что-то о необходимости вызвать полицию.

Вилли потом уж мне рассказал, что Алёна нас защищала, говорила, что мы эмоционально правы и надо разбираться своими силами, без полиции. А Громов настаивал, что это похищение, криминал! Медуза в общем-то была с ним согласна, но, на наше счастье, прежде чем звонить в полицию, прочитала на своём смарте письмо от доктора Доббс. И тут началось вовсе невообразимое, потому что выяснилось, что профессор Громов и раньше знал, что Самсон — уникальный зверь, знал, что тот владеет речью, но никаких настоящих попыток проверить эту версию, прежде чем «разбирать зверя на органы, как какую-нибудь лягушку», не предпринял. Медуза тут даже всех выгнала из кабинета, оставшись с Громовым наедине, и песочила его ещё час…

В итоге, конечно, Медуза решила никакой Лайле Доббс Самсона не отдавать, вернуть его в Контору и передать лаборатории Сухотина.

«Чёрта с два!» — написал я в ответ Вилли, когда об этом прочитал.

«Я так и знал, что ты это мне напишешь, Ёж», — ответил он.

В общем, Вилли и Маша там упёрлись. В основном Маша, конечно, потому что Вилли от всего открещивался и утверждал, что нажевался с Петром Симеоновичем плюсны — поэтому в общагу не ушёл. Маше делать вид, что она совсем ни при чём, было труднее.

Но самое главное, они не врали, что не знают, где мы с Самсоном.

А потом мне написала мама.

Вот это было уже сложнее.

Родителям позвонила Медуза, пригрозила полицией. Конечно, мама сразу догадалась, что я у бабули прячусь, но не выдала меня! Правда, в письме здорово меня отругала, обозвала эгоистом, который не желает доверять проблемы собственным родителям. По мне, так это называется взрослость и самостоятельность, а не эгоизм. Но с мамой я не стал спорить.

Наоборот. Сначала написал ей письмо — оно вышло огромным, я его почти целый день писал, а потом ночью, когда Самсон уже в лес ушёл, дописывал. Но я постарался рассказать ей всё-всё, даже про Чарли зачем-то написал и про Помидорку.

На следующий день мама мне позвонила по слайпу, и мы ещё часа два говорили. Она даже попросила показать бабушкины ходики на стене и заросший сад. Заплакала, а потом зачем-то извинялась. В общем, моя мама — самая лучшая!

Она и папа связались и с Лайлой Доббс, и с Медузой. И в конце недели, в пятницу, мне Вилли написал, что наша взяла, доктор Доббс прислала официальный запрос от университета и Самсона отправляют в Канаду!

Так что основные события бушевали где-то там, в Дубне и в Москве, а у нас в Куземкино жизнь была совсем другой.

В то самое первое утро, когда медведь явился в бабулин дом, я едва ведро с водой не выронил.

— Ты где был? — спросил. — Я решил, что ты совсем ушёл.

— Нет, — ответил он. — Мама меня ждёт. Когда пойдём к маме?

— Не сейчас. — Тогда я ещё думал, что вру. — Нужны билеты на самолёт и документы там разные.

Не знаю, поверил ли он мне на самом деле, но улыбался и кивал. Ночная прогулка по лесу словно улучшила его настроение. Хотя внешний облик — нет, ничуть не улучшила. В волосах на голове, грязных и свалявшихся, торчали репьи, мой неловкий шов на комбезе окончательно разорвался, и сам комбинезон был таким грязным, точно медведь в нём купался в луже. Я заставил его снять эту дрянь. Нашёл старые штаны, которые отец надевал, когда приезжал сюда. Заодно в шифоньере у бабули я нашёл гребешок с крепкими зубцами, сначала расчесался сам, глядя в запылённое зеркало, висевшее в прихожке, а потом вычесал у медведя репьи из волос.

Медведь при этом глядел на себя в зеркало и радостно скалился.

— Кто это? — спросил я его, указывая на отражение.

— Ыыгрых, — ответил он, издав тот самый звук, которым назвался когда-то давно, — я.

— Ыыгрых — это «Самсон» на языке медведей? — спросил тогда я, замирая от предчувствия. Но он мне не ответил. То ли не понял вопроса, то ли я совсем зафантазировался и никакого языка медведей не существует.

Тут вы, конечно, задумались сразу о многом: если существует язык, значит, существует общество, значит, медведи или даже оборотни — это люди, разумные существа. Это заманчиво — представлять себе такое, но будем реалистами. С тех пор как человечество обнаружило оборотней, прошло больше двадцати лет — уже точно бы была открыта если не сама цивилизация, то хотя бы её следы. Так что оборотни — всего лишь звери. И только Лайле Доббс удалось что-то такое сделать с Самсоном…

Эх, это слишком сложно!

И ещё я почему-то в глубине души надеялся, что теория Дара Громова про регенерацию окажется правильной и медведь сумеет отрастить себе новый глаз. Однако, внимательно поглядев на Самсона, я понял, что ничего не выйдет. Рана почти затянулась, но это была именно что пустая глазница, с розовой тонкой кожицей, покрывавшей внутренние ткани, и некрасивой бахромой по краям. Я бы сказал, что это изуродовало медведя, если бы его гомункул и с двумя глазами не выглядел уродом.

На завтрак я заварил нам с медведем лапши быстрого приготовления, нашёл у бабули