Имперский Детектив Крайонов. Том IV - Арон Родович

людей, которые создают проблемы её бутикам. Порча товара, травмы персонала, вы в курсе деталей.

Я молчал, не подтверждая и не отрицая, давая тишине работать за меня.

— Нам нужно то же самое, — продолжил крупный. — Найти этих людей. Мы готовы заплатить за то, чтобы информация о них попала к нам раньше, чем к княжне.

Внутри меня одновременно сработали две мысли. Первая — профессиональная, кто-то ещё заинтересован в тех же людях, что и Карлова, и заинтересован настолько, что готов похищать детектива, подменять водителя и использовать усыплённый газ, лишь бы получить доступ к информации раньше конкурента. Вторая — самоироничная, горькая, обращённая к самому себе. «Ты, Рома, идиот. Сидишь привязанный к стулу на каком-то складе, а полчаса назад в машине анализировал мотивы княжны, строил теории про переплату и подозрительные бутики, рефлексировал, умничал, чувствовал себя самым проницательным аналитиком в Московской области — и при этом проморгал газ из кондиционера, проморгал левый маршрут, проморгал перегородку, которая закрывалась для того, чтобы тебя отрезать от водителя. Могли завалить. Просто завалить, тихо, в лесу, на обочине, и никто бы не нашёл тебя до весны. А ты сидел и думал про стратегические бутики.»

Я позволил себе одну секунду внутренней злости на собственную глупость. Потом убрал эмоцию и вернулся к разговору.

— Сколько? — спросил я, потому что в ситуации, когда ты привязан к стулу и перед тобой стоят двое, которые могут тебя убить или отпустить, — лучший способ выиграть время и понять расклад сил — это говорить на языке денег.

— А сколько пообещала княжна? — спросил худощавый у стены, и это были первые его слова за весь разговор. Голос ровный, тихий, с лёгкой хрипотцой — голос человека, который привык задавать вопросы и получать на них ответы.

Я посчитал в уме. Карлова обещала полтора миллиона, столько же, сколько за склады. Но я привязан к стулу, и мне нужен запас для торга — врать в такой ситуации было рискованно, но занижать сумму было бы глупее.

— Два миллиона, — сказал я.

Я уловил, как крупный и худощавый переглянулись — быстро, почти незаметно, тем беззвучным обменом, который бывает между людьми, работающими вместе давно.

— Мы заплатим четыре, — сказал крупный. — Если информация по этим людям придёт к нам раньше, чем к княжне.

Четыре миллиона. Я мысленно присвистнул, стараясь не показать этого на лице. Кто бы ни стоял за этими двумя, деньги у него были серьёзные, и интерес к людям, портящим бутики Карловой, тоже серьёзный. Слишком серьёзный для обычной конкурентной разведки.

Во рту стоял привкус — тухлый, металлический, тот, что остаётся после химического сна, когда организм пытается вывести дрянь через слюну, и слюны при этом нет, потому что газ высушил слизистую до состояния наждачной бумаги. Я сглотнул, чувствуя, как горло царапается изнутри, и мысленно добавил к списку ощущений лёгкое головокружение, которое накатывало волнами, то отступало, то возвращалось, размывая края предметов на периферии зрения.

— Кстати, — сказал я, стараясь держать голос ровным, хотя язык во рту ворочался как деревянный. — А что с водителем? Вы как с ним договорились? Это же человек Карловых. У них подбор персонала — дай боже. Подменить водителя в их автопарке, это как подменить охранника императора.

Крупный посмотрел на меня с выражением, в котором я прочитал лёгкое удивление — видимо, он ожидал, что я буду спрашивать о чём-то другом.

— С каким водителем? — переспросил он. — С этим, что ли?

Он чуть повернул голову в сторону ворот, которые располагались справа от меня, и кивнул кому-то, кого я не видел. Ворота заскрежетали, поехали вверх, впуская полосу тусклого вечернего света и холодного воздуха. За воротами открылся бетонный двор, огороженный высоким забором с колючей проволокой наверху, и посреди этого двора стояла металлическая бочка — большая, промышленная, литров на двести, с характерными ржавыми подтёками на стенках.

Я повернул голову в сторону двора и увидел то, что объясняло его усмешку лучше любых слов.

Двое людей в рабочих комбинезонах и резиновых перчатках до локтей волокли к бочке что-то тяжёлое, завёрнутое в чёрный полиэтилен. Я не сразу понял, что именно, и когда понял, почувствовал, как по позвоночнику прокатилась холодная волна, знакомая, ледяная, та, которая в прошлой жизни накрывала меня каждый раз, когда обычное дело переставало быть обычным.

Это был человек. Тело человека, завёрнутое в полиэтилен, с торчащими из-под плёнки ногами в чёрных форменных ботинках. Форменных. Таких, какие носят водители в автопарке Карловых, я видел точно такие же на ногах водителя Maybach'а, который вёз меня к поместью утром.

Они опустили тело в бочку — медленно, с усилием, проталкивая полиэтиленовый свёрток в проём, и я услышал плеск. Тяжёлый, вязкий, густой плеск жидкости, в которую погружали мёртвого человека. Запах ударил через секунду — резкий, химический, разъедающий ноздри, и я определил его мгновенно, без раздумий, потому что в моей прошлой жизни я видел отчёты экспертов, в которых этот запах описывался сухим казённым языком — состав на основе серной кислоты, концентрация достаточная для полного растворения органических тканей в течение суток.

Водитель. Тот, что был за перегородкой. Тот, чьё лицо я так и не увидел через матовое стекло. Его использовали, чтобы вывезти меня из поместья, и теперь избавлялись от него единственным способом, который гарантировал, что тело не найдут. Растворить в кислоте, слить остатки в канализацию или вывезти куда-нибудь на речку, и через сутки от человека останется ровным счётом ничего. Я встречал этот метод в отчётах спецотдела, в материалах по организованной преступности, в тех папках, которые маркировали грифом «для служебного пользования».

Знакомые методы. Когда нужно избавиться от тела так, чтобы его никогда не нашли. Потом в речку, и поплыл кормить рыбок. Или убивать рыбок, в зависимости от того, что за кислота.

Тошнота подкатила к горлу, то ли от запаха, то ли от газа, который мой организм всё ещё перерабатывал, то ли от вида бочки с её содержимым. Я сглотнул, удерживая рвотный рефлекс усилием воли, и перевёл взгляд обратно на крупного.

Выражение его лица не изменилось — та же спокойная профессиональная доброжелательность, тот же ровный взгляд. Он показал мне бочку как ответ на мой вопрос — прямо, без лишних слов, без объяснений. Вот водитель. Вот что с ним. Вопросы?

— Методы княжны нам не подходят, — добавил он, будто бочка с кислотой во дворе была лишь иллюстрацией к его мысли. — Когда она находит проблему, она её устраняет. Окончательно. Нам нужно другое, побеседовать с этими людьми. Получить информацию. Понять, кто за ними